Мексиканский сет - Лен Дейтон

Лен Дейтон

Мексиканский сет

Len Deighton

Mexico Set

Глава 1

— Так и лезут под колеса, жить им надоело, — пробурчал Дики Крайер, ударив по тормозам, чтобы не сбить мальчишку-газетчика. Мальчуган весело ухмыльнулся и с нарочитой развязностью завзятого танцора продолжил скользить меж еле плетущихся автомашин. «Шестерке грозит расстрел», «Циклон движется на Веракрус» — кричали черные крупные буквы газетных заголовков. Весь верх первой полосы занимала жуткая фотография, сделанная во время кровавого уличного боя в Сан-Сальвадоре.

День клонился к вечеру. Улицы заливал тот странный яркий, но не дающий теней свет, который предшествует грозе. Весь шестиполосный поток на Инсурхентес застыл. Еще больше мальчишек с газетами высыпало на дорогу, показалась цветочница, потом парень с лотерейными билетами, свернутыми наподобие рулона туалетной бумаги.

Посматривая по сторонам, между машинами двигался красивый мужчина в старых джинсах и клетчатой рубахе, его сопровождал маленький мальчик. В руке мужчина держал бутылку из-под кока-колы. Он сделал большой глоток, запрокинул голову, устремив взгляд в небо, выпрямился, замер, словно бронзовое изваяние, и выпустил изо рта огромный огненный шар.

— Вот черт! — взорвался Дики. — Это ж опасно.

— Он зарабатывает этим на жизнь, — объяснил я.

Для меня это был не первый пожиратель огня. Их увидишь везде, где случаются большие пробки. Я включил радиоприемник, но в динамике из-за наэлектризованной атмосферы стоял сплошной треск. В машине было жарко. Я опустил стекло, но воздух был так загазован, что я тут же закрыл окно. Подставил ладонь под кондиционер — тот гнал тепло.

Фокусник снова выдал большой оранжевый шар.

— Опасно для нас, — пояснил Дики, — для тех, кто в машинах. Такое пламя да бензинные пары — представляешь себе? — Донеслись дальние раскаты грома. — Разве только что дождь пойдет, — добавил он.

Я глянул на небо. Низкие черные тучи по краям были тронуты позолотой. Солнце, багровое от вечно висящего над городом смога, с трудом протискивалось между стеклянными зданиями, пропитанными его светом.

— А чья это машина? — поинтересовался я.

Виляя из стороны в сторону и чудом не задевая автомашины, проскочил мотоциклист. У него за спиной, на заднем сиденье, одна на другой высились коробки с пивом. Он едва не сбил цветочницу.

— Это из какого-то посольства, — ответил мне Дики. Он отпустил педаль тормоза, и голубой «шевроле» продвинулся на несколько футов. Потом снова все замерло. В любом городе за северной границей Мексики на наш автомобиль, хотя он и сошел только что с конвейера, никто лишний раз и не взглянул бы. Но не в Мехико — городе, куда едут умирать старые автомашины. Большинство автомашин вокруг нас были мятые, битые, ржавые либо покрашенные в яркий оттенок одного из основных цветов. — Один друг дал попользоваться.

— Я мог бы и сам догадаться, — заметил я.

— Им сообщили поздно. Они лишь позавчера узнали, что мы едем. Генри Типтри — он встречал нас в аэропорту — выделил нам ее. По блату, потому что я знаю его с Оксфорда.

— Лучше б ты его там не знал. Тогда бы мы взяли машину в «Хертце»[1] — с исправным кондиционером.

— Значит, отдаем эту обратно, — раздраженно проворчал Дики, — и говорим, что она, мол, недостаточно хороша для нас.

Пожиратель огня выпустил очередной огненный шар, а мальчик стал бегать от машины к машине и собирать песо за представление, которое давал отец.

Дики полез в прорезной карман пиджака из грубой ткани, достал оттуда несколько мексиканских монет и протянул их мальчугану. Потрепанный рабочий костюм Дики, ковбойские башмаки плюс непричесанные курчавые волосы — все это привлекло к нему в аэропорту Мехико повышенный интерес со стороны иммиграционного чиновника — весьма строгой на вид женщины. Внешность Дики никак в ее глазах не вязалась с его дорогими чемоданами, облепленными ярлыками исключительно первого класса. Если бы не вмешательство друга Дики, советника, который быстро о чем-то переговорил с женщиной, Дики не миновать бы унизительной процедуры обыска карманов.

Дики представлял собой любопытную смесь учености и никого не щадящей амбициозности. У него не хватало тонкости восприятия, и часто неадекватная оценка людей, места действия и общей ситуации портила все дело. Вместо носителя холодного ума и трезвого расчета — именно таким он казался сам себе — он мог предстать заурядным шутом. Шутовство шутовством, но оно не делало его менее опасным — для друзей и врагов.

Продавщица цветов нагнулась, постучала по стеклу и кивнула Дики.

— Vamos! — крикнул он ей.

За необъятной охапкой цветов почти невозможно было разглядеть лица самой цветочницы. Гигантский букет играл всеми красками, там были цветы всех форм и размеров. Можно было выбрать цветы на свадьбу и цветы хозяйке дома, цветы любовнице и цветы ревнивой жене.

Скопление машин зашевелилось.

— Vamos! — выкрикнул Дики еще громче.

Я полез в карман за деньгами. Женщина заметила мое движение и быстро отделила от букета с дюжину роз на длинных ножках, хотя у нее были цветы и подешевле — типа ноготков или астр.

— Может, пригодятся, жене Вернера подарим.

Но Дики проигнорировал мое предложение.

— Уйди с дороги! — закричал он на эту пожилую женщину и рванул машину вперед. Женщина отпрянула в сторону.

— Осторожно, Дики, ты чуть не сбил ее.

— Я же сказал ей «vamos». Разве не говорил? И нечего ей делать на дороге. С ума посходили. Она все прекрасно слышала.

— «Vamos» означает «о'кей, поехали», — попытался объяснить ему я. — Она могла подумать, что ты согласился купить.

— В Мексике это означает и «катись», «пошел вон», — заспорил Дики, вплотную следуя за белым автобусом «фольксваген», до отказа забитым пассажирами и коробками с помидорами, помятым и заляпанным грязью — последнее означало, что он ходит по проселочным дорогам, а время сейчас стояло дождливое. Выхлопная труба автобуса держалась на проволоке, кожух двигателя, размещенного сзади, был снят — для лучшего охлаждения. Двигатель так завывал, что Дики приходилось здорово напрягать голос. — Vamos, убирайся — они так в ковбойских фильмах переводят.

— Она, может, и не ходит на ковбойские фильмы, — предположил я.

— Ты давай посматривай на карту города.

— Да это не карта, просто схема. Здесь обозначены только главные улицы.

— Свою мы найдем, она рядом с Инсурхентес.

— Ты знаешь, Мехико какой большой? Длина Инсурхентес — около тридцати пяти миль, — просветил я Дики.

— Так, ты смотри со своей стороны, а я буду со своей. Фолькман говорил, это в центре. — Дики презрительно фыркнул. — Они называют город «Мексико». Никто не говорит