Презумпция виновности - Макс Ганин
Сразу после вечерней проверки Олег вместе Гришей отправились в баню подшивать одежду. Они прошли через площадь, повернули направо за бараком карантина и медсанчасти, оставив административное здание с вахтой у себя за спиной. С левой стороны был высокий сплошной металлический забор из больших прямоугольных листов, сваренных между собой точечной сваркой, и недавно выкрашенный в густой зелёный цвет, а справа, с обратной стороны их барака, располагался вход в маленькую импровизированную церковь, куда, по рассказам Олега, на православные праздники приезжает батюшка и проводит молебны. Затем по ходу их движения справа были какие-то развалины старого барака с еле различимой надписью «1962», сделанной из кладки кирпичей. За ними стоял тот самый пятый барак, в котором проживали основные блатные лагеря: смотрящие и подсматривающие. Дорога, по которой шли Олег с Гришей, упиралась в корпус столовой, не доходя которой они повернули направо и пошли вдоль «чёрных» бараков почти до границы жилой зоны лагеря.
Банный дом находился в самом дальнем углу зоны и представлял собой одноэтажное здание размером 15 на 10 метров с невысокой угловой крышей. Если бы Гриша не был на территории исправительной колонии, он мог бы принять этот домик за дачу в обычном поселке средней полосы России. Вокруг бани росли кусты шиповника и орешник, а зелёная трава, которую не косили с начала лета, манила местных сидельцев в свои мягкие сети для сна или принятия воздушных ванн.
Олег зашёл в дом первым и замахал рукой Григорию, который отстал от него, разглядывая местный пейзаж. За дверью была большая 20-метровая квадратная комната, где стояли два стола со швейными машинками. За одной из них сидел невысокий молодой парень и строчил чей-то заказ. Длинный стол для раскройки материала и стол завхоза бани, за которым сидел короткостриженый мужик лет 35, уже с сединой, довольно упитанный и наглый. Было видно, что он хозяин не только бани, но и жизни.
– Привет, Константин! – поздоровался с ним Олег.
– Здорово, Дубровский! Как сам? – ответил завхоз бани и пристально уставился на гостей.
– Проблема у нас! – начал Олег сразу по делу. – Алексей Валерьевич увидел Григория в таком виде … – Дубровский провёл рукой сверху вниз, указывая на Тополева, – и потребовал, чтобы завтра к проверке он выглядел как денди лондонский. Поэтому, зная о способностях твоего мальчика, я поспешил с клиентом именно к вам, а не на «швейку».
– Ты же знаешь, Олег, у нас очень много заказов, можем не успеть до завтра, – показывая полную незаинтересованность в новой работе, произнёс Костя.
– А мы вам за срочность четыре пачки «Парламента» принесли, а не две, – подмигнув интригующе, обозначил намерение к сделке Олег.
– Мишка! Заканчивай эту бадягу шить! – скомандовал Константин своему подчиненному швее. – Видишь, люди серьёзные пришли. Надо помочь! Тем более, сам «Хозяйка» велел.
Миша вскочил, отложил ткани в сторону, взял линейку и подбежал к Грише. Сняв с него мерки и оценив масштаб трагедии, подошел к своему шефу и что-то прошептал ему на ухо.
– Я вам так скажу, господа хорошие, – начал Костя, выслушав своего подмастерья, – подшивать этот костюмчик до нужных нам размеров и долго, и затратно. Сами понимаете, этот наряд размера пятьдесят-пятьдесят два, а вам надо минимум пятьдесят шесть-пятьдесят восемь, а штаны вместо роста сто семьдесят семь надо сто восемьдесят восемь. Верно?! – повернувшись к Григорию, спросил он.
– Абсолютно точно! – ответил Гриша с ноткой удивления в голосе.
– Поэтому предлагаю следующее, – продолжил Константин, – у меня сейчас есть готовый костюм, как ни странно, вашего размера, он как раз стоит пять пачек сигарет, а этот я готов забрать и подшить дня за три – четыре за стандартную таксу. Как вам такое предложение?
Олег посмотрел на Гришу, который согласно мотнул головой, затем на Костю и произнёс: «Давай за всё хотя бы шесть пачек, а не семь?»
– Да у меня этот китель со штанами сегодня до конца дня уже заберут на чёрной стороне. Я вам, как своим – красным – предлагаю почти по себестоимости.
– Ладно, давайте за семь! – быстро согласился Гриша и достал из карманов четыре пачки. – У меня с собой больше нет, так как не рассчитывал на такое щедрое предложение, но в карантине есть ещё, поэтому могу отдать там остальное.
– Хорошо! Я сегодня вечером зайду к вам и заберу, – согласился Костя и получил из Гришиных рук местную валюту. – Снимай исподнее! – скомандовал он, протягивая новенькую форму Григорию.
Тополев переоделся и подошел к зеркалу, висящему на противоположной стене от входа. Роба сидела на нем как влитая: штаны правильно лежали на ботинках, а рукава при поднятии рук на уровень глаз закрывали косточки кистей. Плечи были на месте и, застегнув все пуговицы, он наконец смог глубоко дышать и свободно двигаться. Довольные своим визитом и выгодной сделкой, Олег с Гришей покинули здание бани и направились обратно в карантин.
– Спасибо тебе огромное, Олег! – поблагодарил завхоза Тополев. – Ты мне очень помог.
– Не за что! Тут у нас с тобой взаимный интерес вышел. Тебе одёжку по размеру, а мне – отсутствие нагоняя от начальства. Так что взаимовыгодное сотрудничество получилось. Ты, кстати, как собираешься дальше в лагере себя позиционировать? Домой побыстрее хочешь?
– Конечно, хочу! У меня в апреле следующего года половина срока, и я уже могу на УДО подавать.
– Вот! А перед тем, как на УДО подавать, необходимо получить положительную характеристику от колонии. А её не дадут, если у тебя нет работы и нет поощрений. Если поощрения ты в отряде можешь получить через отрядника или завхоза, то с работой я тебе могу помочь. Интересно?
– Конечно, интересно! Что от меня нужно?
– Тут всё за деньги покупается и продаётся, как ты уже понял, поэтому с тебя только денежка.
– Прямо сейчас?
– Нет, конечно! Сперва нужно твоё потенциальное согласие, а потом, после получения назначения, уже деньги. Но тут, сам понимаешь, если с деньгами обманешь, то твоя жизнь превратится в кошмар, так как конечным получателем всех денежных транзакций в нашем лагере является лично Шеин.
– Что, я деньги лично ему должен буду передать?
– Нет, конечно! Через уполномоченное лицо. К примеру, через меня.
– А сколько денег-то надо, и что за работа?
– У меня сейчас два варианта: библиотекарь за сто пятьдесят тысяч рублей и работа за компьютером на вахте за двести тысяч. С этих должностей люди гарантированно домой уходят с первой же подачи в суд. Интересно тебе?
– А эти должности уже вакантны?
– Нет ещеё. Как раз те, кто на них сейчас находятся, подали ходатайство об условно-досрочном и ждут суда, поэтому где-то через месяц либо одна, либо другая освободятся.
– Интересно, – согласился с предложением Гриша, решив, что за этот месяц он расшибётся, а найдет такую сумму.
– Отлично! Тогда я начинаю процедуру согласования твоей кандидатуры со всеми заинтересованными лицами уже сегодня.
– Это с кем, интересно?
– С оперчастью в первую очередь, там бегунок длинный, не переживай.
После ужина к забору карантинного отделения потянулись зэки из рабочих отрядов и блатные с чёрной стороны. Сверхактивная пропаганда шла исключительно от представителей блатных, работяги же в основном отвечали на вопросы любопытных новичков, которых в первую очередь интересовало наличие мобильных трубок в отряде, строгость режима и возможность условно-досрочного освобождения.
Так Гриша стал свидетелем одного такого разговора между Артёмом и неким Серегой «Матрёшкой» из восьмого отряда, как его называл Олег Дубровский.
– Как у вас со связью дела обстоят? – интересовался Артём.
– Пять трубок в отряде точно есть, если захочешь, и тебе найдем, – отвечал полушёпотом Сергей.
– А почём труба?
– Смотря какая. Есть «фонарики»180 по пятёрке с зарядкой, а есть и «лопаты»181 – от десятки и выше. Чего захочешь, то и принесут, хоть айфон последний – были бы бабки.
– А шмоны часто бывают?
– С появлением Пудальцова стали чаще – раз в два месяца, но на чёрной стороне и того чаще.
– А режим в бараке сильно строгий? – продолжал расспрос Тёма, очень любящий поспать.
– Опять же из-за Пудальцова режим закрутили по полной, но «фишкари»182 сидят до отбоя, поэтому есть, кому предупредить об опасности. Но тебе, как я понимаю, УДО
