Хлорид натрия - Юсси Адлер-Ольсен
— Сисле Парк, вероятно, другой человек, чем та Лисбет Парк, которую вы встретили. Она явно развила в себе аспекты, которые функционируют только через определенные ритуалы. Иначе этот Мауритс ван Бирбек, вероятно, был бы уже мертв. Есть факт, что убийства могут происходить только в дни рождения диктаторов. Затем есть соль на месте каждого убийства, что является очевидной отсылкой к Божьему суду над Содомом и Гоморрой. Весь псевдорелигиозный элемент и методы указывают на что-то строго ритуализированное. Возможно ли, что она также страдает ОКР? Я имею в виду, всё, что она сделала, указывает на навязчивые идеи и действия.
Врач выпрямился на стуле. Он был бледен как полотно.
— Мы обсуждали эту возможность несколько раз во время конференций, а также то, что у нее были шизофренические черты, но каждый раз ей удавалось убедить нас в обратном. Вместо этого мы сосредоточились на том, что с ней случилось в результате несчастного случая и мертвого плода. И мы убедились, что ее главной проблемой была большая депрессия. Но теперь, когда вы упомянули об этом, я уверен, что она страдала ОКР — и все еще страдает. Основываясь на том, что вы мне рассказали, я бы теперь рассматривал ее как шизофреника и человека с серьезным обсессивно-компульсивным расстройством в дополнение ко многим другим расстройствам. Эта женщина глубоко неблагополучна. Но все это в сочетании с ее навязчивыми идеями, которые она оправдывает борьбой с дурной моралью и этикой, создает смертельный коктейль.
Карл кивнул.
— Зная ее так, как вы знаете сейчас, как вы думаете, в чем ее самая большая слабость?
Врач долго безучастно смотрел вдаль. Затем он взял еще виски, все еще выглядя растерянным.
— Как вы думаете, она принимает лекарства от всего этого? — спросил Карл.
Торлейф Петерсен, казалось, очнулся от транса. Он все еще выглядел расстроенным и меланхоличным, но, по крайней мере, снова присутствовал.
— Судя по всему, что вы мне рассказали, я могу сказать, что почти уверен, что она не принимает никаких лекарств. Нет ничего, что указывало бы на то, что масштаб и жестокость ее действий хоть немного уменьшились. Возможно, она время от времени принимает успокоительное — в конце концов, между убийствами проходят два года, — но определенно не в преддверии убийства. А сейчас, если я правильно понимаю, мы находимся именно в такой фазе.
Он наклонился к Карлу.
— Вы упомянули маленького ребенка, которого она нечаянно убила. Это, в сочетании с цветами и деньгами, которые она посылала матери, и не в последнюю очередь тем, что она сама потеряла ребенка и никогда не сможет иметь своих, — это ее ахиллесова пята. Поверьте мне, если вы действительно хотите до нее добраться, это ваш лучший шанс. Используйте это против нее.
Карл кивнул. Затем зазвонил его телефон. Он не узнал номер, хотя что-то подсказывало ему, что должен был.
— Карл Мёрк слушает, — сказал он.
— Гордон так и не вернулся домой прошлой ночью. — Это была Роза, и она звучала так, будто паниковала. — Он исчез во время своей смены, Карл. И Ассад сказал мне, что Сисле уехала из дома сегодня утром. Она забрала его, Карл. Я просто знаю это.
55 ГОРДОН
Сочельник, четверг, 24 декабря 2020 года
Тело Гордона просыпалось постепенно. Сначала пульсирующая боль в затылке, затем ощущение, что лодыжки и запястья туго стянуты, а руки и ноги затекли. Потом накатила тошнота, и тело едва не закричало от жажды и неудобной позы.
Он открыл глаза, прекрасно понимая, что положение его безнадежно, но Гордон не испытывал страха. Он был зол. Зол на свою неосторожность и на то, что его застали врасплох. Надо было сразу же бежать, когда он почувствовал движение сзади. Он был быстрым на ногу и мог пробежать сто метров за четырнадцать секунд. Так почему же он этого не сделал?
Теперь он осмотрелся. Голые стены, стол в дальнем конце комнаты рядом с лифтом. Насколько он мог судить, лифт был довольно широким. Возможно, грузовой. Он откинул голову назад и заметил на потолке пару рельсов, тянущихся почти до дальней стены. Комната выглядела так, будто когда-то использовалась для каких-то промышленных целей. С таким высоким потолком это вполне мог быть склад. Он ясно представил себе грузовик, движущийся между четырех- и пятиметровыми металлическими стеллажами, снимающий поддоны и направляющийся к дальнему концу, чтобы загрузить их в лифт.
Он попытался освободиться от пластиковых стяжек, которыми его ноги были привязаны к ножкам стула, а руки — к спинке, но тугость стяжек делала движения болезненными.
Затем он услышал сзади звук, похожий на чей-то вздох или попытку произнести очень слабые гласные звуки. Он попытался повернуться, но спина была словно деревянная.
— Там кто-то есть? — спросил он и снова услышал тот же вздох.
— Черт возьми! — воскликнул он, когда попытался повернуться снова. При каждом рывке вправо казалось, будто в спину вонзают нож. Что с ним случилось?
Он двигался взад-вперед, каждый раз делая чуть более сильный рывок вправо.
— Я слышу тебя, ты сзади. Это ты, Сисле Парк?
Но ответа не было. Наконец ему удалось повернуться настолько, чтобы разглядеть тело, скорчившееся на стуле, который, как и его, был прикреплен к полу. Выглядело это странно, но, судя по всему, беднягу удерживали на месте цепи, которые, казалось, шли от его спины прямо к потолку.
— Мауритс ван Бирбек? — неуверенно спросил он. Во всяком случае, он был уверен, что это мужчина — не ошибешься ни в щетине, ни в пятнах мочи на передней части свободного нижнего белья. Ничто в этом мужчине, закованном в броню, не излучало того благополучия или энергии, которых можно было ожидать от такого человека, как Мауритс ван Бирбек. Он выглядел как истощенный узник — худой и беспомощный, с бледной, сухой кожей, жирными прядями волос, свисающими на лоб. Его губы потрескались, руки и ноги обесцветились, а грудь странно замерла. Секундная стрелка на его Rolex с автоподзаводом остановилась, что означало, что он, должно быть, сидел без движения очень долго.
Но он был жив.
***
Через несколько часов Гордон обмочился. Ему удавалось терпеть долго — он уже почти кричал от отчаяния, но какой в этом смысл, если никто не мог его услышать?
Со школы он гордился тем, что может
