Хлорид натрия - Юсси Адлер-Ольсен
— Краденые машины с перебитыми номерами и перекрашенные — это легко может привести к неприятностям. Например, восточноевропейцы очень злятся, если их обмануть. Речь идет о скрученных счетчиках пробега, поддельных сервисных книжках и тому подобном. Были найдены следы взрывчатки?
— Нет.
— Почему это дело так тревожит Маркуса, Карл? Ты знаешь?
Карл на секунду отвел взгляд. Он знал слишком хорошо.
— Вероятно, из-за сочетания многих факторов. Погибший мальчик, мать мальчика, которая покончила с собой, и все вопросы, оставшиеся без ответа.
— Если хочешь знать мое мнение, я думаю, Маркус пообещал матери погибшего ребенка, что найдет виновных во взрыве.
Карл кивнул. Это было весьма вероятно. Не в первый раз полицейскому приходилось нарушать слово. В подобных делах готов пообещать что угодно, если это может утешить. Но от нарушенного обещания уйти нельзя. Это факт.
— Ты был прав, Карл, — раздался громкий голос из коридора. Почему этот парень не мог просто подождать, пока войдет в кабинет, чтобы их дела не стали достоянием всех любителей посплетничать на этаже?
Молочно-белые детские щеки Гордона по-прежнему украшали аккуратные красные пятна. Он был весь взбудоражен.
— Да, вы не ослышались. Все механики сделали крупные вложения за время, предшествовавшее происшествию. В этом маленьком бизнесе крутились огромные деньги.
— Ладно. Хорошо, Гордон. Что именно?
— Машины, электроника, путешествия. И, кроме того, вдовы сказали мне, что они всегда платили наличными.
— «Левыми» деньгами, — пробормотал Ассад.
— Естественно. И все механики знали друг друга еще по учебе, и все они, когда собирались вместе, были теми еще пройдохами. Жулики, все как один, сказала мне одна из жен. Но ей было всё равно, потому что она ушла от мужа еще до его смерти. Она была очень откровенна и сказала, что они никогда не упускали возможности подделать отчетность в мастерской. Машины, которые они продавали, были старым хламом, которому они придавали поверхностный лоск. Она точно знала, что они всегда ездили на аукционы подержанных автомобилей и покупали машины, к которым никто и на пушечный выстрел не подошел бы. Она полагала, что они продавали четыре-пять таких крашеных трупов в неделю.
— Господи, это больше сотни машин за то недолгое время, что просуществовала мастерская. Она не говорила, кому они их продавали?
— Всем, кто был достаточно доверчив, сказала она. Много иммигрантам.
Ассад и Карл переглянулись. Они думали об одном и том же.
— Она сказала, что они никогда не рассказывали о том, как идут дела, а если она спрашивала мужа, он всегда велел ей заткнуться и не лезть не в свое дело.
— И она не заявила в полицию?
— Ко времени взрыва она уже ушла от него и три месяца жила с одним шведским ресторатором на Коста-дель-Соль. Она узнала о происшествии только когда вернулась домой. Так что нет, с полицией она не разговаривала.
— Она упоминала какие-нибудь другие аферы, которыми они занимались?
Красные пятна на щеках Гордона стали еще заметнее. Сейчас они услышат его грандиозный финал.
— Она сказала мне, что от одной из других жен слышала, что они мухлевали со счетами за ремонт — и не мелочились. Так что я был прав, Карл. В каждый счет они добавляли пару тысяч крон за ремонт так называемых очень серьезных неисправностей, которые якобы обнаруживали на машинах.
Он был переполнен гордостью и чуть ли не подпрыгивал на месте.
— Хорошо, Гордон. Вырисовывается картина с обманутыми клиентами, которые могли желать мести. Теперь мы только ждем, что Роза выяснит, сможет ли она найти какие-нибудь дела, где рядом с местом преступления была обнаружена кучка соли.
— Кучка соли? — Ассад выглядел озадаченным.
Карл пододвинул к нему папку.
— Введись в курс. Можешь прочитать сам, потому что мне сегодня забирать Люсию из яслей.
Он почувствовал укол нежности.
***
Если честно, это было лучшее время в его жизни, несмотря на пандемию коронавируса. Всё шло как по маслу. У них с Моной была самая милая маленькая дочка. Они жили вместе и поговаривали о свадьбе. Последние несколько недель Людвиг жил у друга через неделю, а сейчас гостил у Карла до Рождества. Когда после того, как Мона снова вышла на работу, иногда возникали трудности с координацией того, кто забирает Люсию, в квартире по соседству нашлась девушка, которая была не прочь подзаработать. Единственной ложкой дегтя в этой бочке меда было то, что старшая дочь Моны полностью отвернулась от них после рождения Люсии, а еще то, что работа Ассада явно страдала из-за его новой домашней жизни. На самом деле Карл несколько раз видел слезы на глазах этого обычно крепкого и сильного мужчины, когда тот думал, что его никто не видит.
— Ассада подключили к делу, — сказал он Моне, пересказав детали за послеобеденным кофе. — На прошлой неделе ты с ним работала. Как у него дела?
Она покачала головой, сосредоточившись на том, чтобы заставить дочку открыть рот для ложки с детским питанием.
— А, я понял. Психолог должен соблюдать врачебную тайну. Тогда позволь спросить иначе. Я ошибаюсь, думая, что он сейчас может вести нормальное расследование? Думаю, это дело будет сложным, потому что мы с Маркусом подозреваем, что оно связано с другими нераскрытыми делами, так что мне придется распределять задачи. Ассад не может продолжать ходить по дверям и выполнять рутинную работу, когда у нас на руках такое дело.
Она по-прежнему лишь улыбалась, словно в ушах у нее были затычки, и она не могла думать ни о чем, кроме следующей ложки бананового пюре.
Карл вздохнул.
— Мона, мне нужно знать, не рискую ли я навредить ему, требуя слишком многого.
Она посмотрела на него.
— Вы как-нибудь разберетесь, тебе не кажется, Карл?
9 РОЗА
Среда, 2 декабря, и четверг, 3 декабря 2020 года
В следственном отделе в тот вечер горела только одна настольная лампа. Роза ковырялась в пачке зачерствевших чипсов, найденной в ящике стола. После пяти часов сверхурочной работы она вымоталась и чувствовала тошноту от запаха затхлой бумаги. Но тут она наткнулась на кое-что.
Скудное дело 2002 года было легко пропустить в больших кипах папок: оно состояло только из обложки, нескольких фотографий и двух листов бумаги. Заключение по делу гласило: самоубийство. Однако последняя приписка, типичная для Харди Хеннингсена, указывала, что он подозревал неладное: «Закрыто под легким протестом».
Дело касалось мужчины средних лет,
