Фаталист: Вялотекущий Апокалипсис - Тимофей Форсайт-Шустов

Тимофей Форсайт-Шустов

Фаталист: Вялотекущий Апокалипсис

«И обратился я, и видел, что не проворным достается успешный бег, не храбрым – победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай для всех их. Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них»

I

Теперь Пётр. Он сидит у себя и услышал, что Милица вернулась. Пётр раскрыл огромную книгу по юриспруденции и принялся водить по строкам тупым взглядом. К нему зашла архивариус и положила на край стола мокрую обложку от папки одного закрытого дела. Пётр размял плечи и положил в тяжелую книгу эту обложку. Жестом велел архивариусу выйти. Встал и подошел к окну. Там настолько облачно, темно, что он даже прищурился, чтобы разглядеть какие-либо детали на улице. Напряг глаза и стало больно. Подошел к зеркалу и увидел, что глаза раскраснелись. Снова вернулся за стол и раскрыл книгу. Увидел визитку и оторвал её от бумаг. «Где ты? Мне нужна твоя Милица. П. и М.» Что за «М»? – Подумал Пётр. Покачал головой и вспомнил по номеру дела что это. Это оказалось старое дело об отравлении какого-то офицера полиции. Офицер был из тех, кто следил за своим здоровьем так сильно, что он иногда делал себе контролируемые кровопускания, и однажды во время этого в ванной он позвонил в скорую помощь и сказал, что если он не перезвонит через час, то пусть за ним приезжают. Он был очень озабоченный человек. К нему и приехали во время того, как он принимал душ, через 30 мин. Открывать не хотел, а дело ещё вот в чем было: он позвонил в скорую не просто так. У него были счеты с одним из их начальников: начальник был должен офицеру, а он был такой человек, что не мог иметь долги. Тогда он и решил «спасти» себя. Но на самом деле он просто хотел поддать им жару (так он на суде и выразился). Получилось же, однако, так, что офицер конкретно вляпался. К нему не могли войти в квартиру на 6 этаже (последнем), и как раз в это время к нему заходила служанка (он снимал комнату в отеле, т.к. не хотел напрягать своего знакомого из полиции, который должен был вместо полагаемого льготного жилья сдавать офицеру квартиру. Но на самом же деле просто офицер не хотел, чтобы соседи догадывались, что с ними живет в одном доме первый офицер, и вообще первый человек из полиции города. Офицер желал быть тем, кто является непонятно откуда и уходит неизвестно куда.), которая очень сильно напряглась, видя медиков. Служанка позвонила управляющему отеля и наконец зазвонил стационарный телефон, который никто не знал, кроме работников отеля. Офицер подошел и обомлел. Он решил срочно заткнуть запах крови и все, открыв все свои чистящие средства и надев свою самую длинную рубашку, закатав её по локти так, чтобы пережимало как можно сильнее вены, на которых он проводил кровопускание. Он принялся придумывать алиби всего, что было. К нему наконец ворвались, и офицер так сильно дернулся от испуга, что порвал рубашку на спине и там оголились его шрамы от одной ножевой драки во время задержания. Вся комната/квартира настолько пропахла чистящими средствами, что вошедшие не могли сдерживать рвотные позывы. А в купе с тем, что они увидели относительно свежие шрамы, у них заякорилось это (рвотный позыв). Офицер медленно вошел на кухню и хотел было налить всем попить, но случайно схватил чистящее средство и брызнул в стакан, но вовремя опомнился. Офицер увидел, насколько плохо вошедшим, что решил срочно принять таблетки, да так, что дернулся и порезался об торчащую железную шпажку. Только лишь уколол палец, но вонзил так глубоко, что не смог уже сдерживаться и вскричал. Подбежавшие медики быстро осмотрели рану и обработали средствами, да ещё и дали офицеру успокоительных, видя и догадываясь, что он резался по кровоподтекам на закатанных рукавах и видя то, как офицер терпит и морщится от того, как он сгибает руки. Офицер отвернулся и принял таблетки, но на самом деле он выпил свои, а их таблетки положил в нагрудный карман. Быстренько проводил медиков и даже оплатил тут же штраф за ложный вызов, и когда они ушли он кинул со злости таблетки в стакан с чистящим средством, да так, что таблетка одна упала в стакан и утонула, растворилась, а вторая отрикошетила от поверхности и упала на стол вся в слизи.

Офицера стало тошнить, он проблевался на пол и упал в обморок, скинув всё со стола и пролив стакан. Его снова не нашла служанка и сама открыла дверь. Её от ударившего запаха и вида на разлитые вещества и лежащего человека отключило тут же и осталась лежать в дверном проеме. Так их и нашли.

А теперь вся версия, которую видели те, кто были: приехала скорая, не нашла никого, заказала звонок в номер. В итоге чрезвычайная ситуация и они вошли. Увидели полубольного офицера, который отказывается от помощи, хотя сам вызвал скорую. Он отказался от всех методов диагностики, но принял таблетки и этому свидетели три человека. Потом медики увидели кровоподтеки на локтях и боль от сгибания последних и вышли, точнее были выпровожены. Через 5 минут в начальство полиции поступил звонок от офицера, говорящий, что он съезжает и должен через 30 минут навестить новую квартиру. Ему естественно отказали, а в ответ тот просто сбросил трубку. Дело следующее: как так получилось, что офицер, проживающий без какой либо информации о своем месте жительства отравился бытовыми химикатами при медиках и почему таблетки оказались нетронутыми, а точнее они были в рвоте на полу без признаков разъедания желудочным соком. И зачем изначально вызывалась скорая помощь.

Пётр сел. Задумался. Он достал портсигар и попытался открыть его зубами. Только лишь очень неприятно укусил себя за язык. Пошла кровь. Он решил смочить табак собственной кровью и закурил. Почувствовал неприятный запах, от которого у него закружилась голова. Решил позвонить в полицию, даже не зная зачем. Ответила знакомая ему Александра. Он спросил как дела у них. Ответ резкий, который выбил Петра. “шел бы ты… да. Приходи к нам.” Порфирьевич ответил: “Нет… Нет, нет, нет.” И сбросил трубку. Быстро оделся и распахнул окно, чтобы увидеть всех у выхода из суда. Там стояли лишь два адвоката и курили. Чуть закружилась у него голова от этого вида