Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов

Ольга выключила настольную лампу. Кабинет погрузился в темноту, только лунный свет проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя серебристые полосы на паркете. Она подошла к сейфу, убрала папки, заперла тяжёлую дверцу, проверила замок.

Посмотрела на часы — почти десять вечера. Лёва, наверное, уже волнуется. Нужно позвонить, сказать, что задержалась на репетиции. Он поверит, он всегда верит. Очередная ложь в бесконечной цепочке лжи, которой стала её жизнь.

Ольга накинула плащ, взяла сумочку, в последний раз окинула взглядом тёмный кабинет. В этой темноте, в этой тишине она вдруг остро почувствовала собственное одиночество — не обычное, которое бывает у человека среди людей, а глубокое, фундаментальное, как у астронавта, отрезанного от мира.

Заперев дверь, она направилась к выходу. В коридоре горел тусклый свет дежурного освещения. Шаги гулко отдавались от стен. На столе дежурного расписалась в журнале: «Майор Поспелова, убытие в 22:05».

— До завтра, товарищ майор, — кивнул дежурный, немолодой сержант с утомлённым лицом.

— До завтра, — отозвалась Ольга.

Она вышла на улицу, где уже ждала служебная «Победа» с водителем. Москва в этот поздний час казалась пустой и гулкой, словно декорация к спектаклю, где все актёры разошлись. Редкие прохожие спешили домой, фонари отбрасывали желтоватый свет на мостовую. Весенний воздух, свежий и прохладный, наполнил лёгкие, и Ольга почувствовала странное облегчение — как будто тяжёлая роль, которую она играла весь день, была наконец доиграна, и можно было хотя бы ненадолго снять грим, расслабить лицо, стать просто человеком.

Но она знала, что это иллюзия. Завтра утром она снова выйдет на сцену театра, а днём вернётся в кабинет на Кузнецком мосту. И так будет продолжаться день за днём, спектакль за спектаклем, операция за операцией. Бесконечный круг, из которого нет выхода.

Машина мягко тронулась, унося её в темноту московской ночи.