"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50 - Татьяна Юрьевна Степанова
– Я вам все утро названиваю! Вы звонки игнорируете!
«Ложь, – подумала Катя. – Это он специально поднимает градус. Ой, ой…»
– Извините, может, связь мобильная… А в чем дело? Что случилось?
– Какая на хрен связь? – Лужков в три шага пересек приемную и встал вплотную к Ларионову, выпятив подбородок и сурово таращась. – Вы специально уклоняетесь от разговора с представителями следствия!
– Но я…
– Витя, в чем дело? – Его жена Елена перестала печатать на ноутбуке и поднялась из-за стола.
– Я не знаю, Леночка.
– Он не знает! Видали оригинала? – Лужков надвинулся на него темной тучкой, хотя едва доходил Ларионову до подбородка. – Он еще и прикидывается Незнайкой в Солнечном городе!
– По какому праву вы так со мной разговариваете?! – Ларионов казался испуганным и ошарашенным. – Что случилось?
– А то случилось, что мы вывели вас на чистую воду!
– То есть… Вы что? Я не… Лена, я…
– Да что такое случилось?! – истерически воскликнула Елена Ларионова.
– А то случилось, что ваш муж – лгун! – Лужков картинно отстегнул от пояса наручники. – У меня вот требование от следователя – доставить его в ОВД на допрос по вновь открывшимся обстоятельствам.
– Лена, я ничего не понимаю! Какие вновь открывшиеся обстоятельства?
– А такие, что в пабе стали известны подробности вашей встречи с покойным Мельниковым.
– Но я же не отрицаю! Мы с Мельниковым там были, но я ушел, а он остался.
– Да он выпер вас оттуда! – рявкнул Лужков. – Он говорить с вами не захотел, а до этого вы там лаялись на весь кабак, как два пса. Что, неправда, скажете?
– Нет, то есть да, конечно, мы поспорили…
– Вы поругались по-серьезному! И расстались в конфликте. И вы об этом на нашей прошлой беседе специально умолчали.
– Я не специально, я думал, что так лучше.
– Конечно, лучше, для вас! – гремел Лужков, махая наручниками перед гладко выбритым бледным лицом Ларионова. – Скрыли от следствия важные факты! То, что у вас был конфликт с убитым. То, что вы крупно повздорили за час до убийства. То, что конфликт у вас был из-за денег.
– Да, мы поругались с Мельниковым, но это ничего не значит.
– Из-за чего? Правду! Я и так все знаю, хочу проверить.
– Из-за платежей. Из-за моего долга ему по кредиту. Я брал в долг. И просил его три месяца повременить. У меня другие платежи. Я много потерял на бирже, на курсе рубля. Сейчас кризис. Я просил его отсрочить платеж.
– А он?
– Он мне отказал.
– Он вам отказал и вас послал! У нас есть свидетель вашего разговора. – Лужков поставил ногу в берце на офисный стул. – А у вас – конкретный мотив для убийства Мельникова. Корыстный. Этот мотив перетянет все. Поняли меня, Ларионов, нет? Все перетянет. Вы выиграли от смерти Мельникова – разве нет?
– Нет!
– Да! Он велел вам заплатить немедленно. Вот он мертв – вы что, заплатили по долгу? Отвечайте! Иначе я всю эту вашу чертову бухгалтерию, всю финансовую отчетность подниму и проверю!
– Нет, я пока не платил.
– Ну вот, что и требовалось доказать! – Лужков победно обернулся к притихшей Кате и Мещерскому. – Вот так. У вас, Ларионов, конкретный и веский мотив для убийства вашего компаньона.
– Но я не убивал Мельникова! – вскричал Ларионов. – Да, я не заплатил, и мы с ним поссорились, но я его не трогал. Я уехал из паба домой. Вот, Лена, моя жена, это подтвердит.
– Витя, Витенька… Да что же это такое?! – Елена подскочила к мужу, но обращалась она при этом к застывшей как изваяние Светлане Колгановой. – Света, да скажи же им!
– Молчать! – рявкнул Лужков. – Прекратить базар! Вы, – он наставил палец в черной кожаной перчатке на женщин, – закройте рот. А вы, – палец указал на бледного Ларионова, – сейчас расскажете мне всю правду и о ссоре с Мельниковым, и о вашем долге, и о неплатеже, и вообще обо всем, что произошло в тот вечер. Иначе, клянусь, я надену на вас наручники и задержу как главного подозреваемого в убийстве по корыстному мотиву!
– Не смейте орать на моего мужа! – закричала Елена Ларионова. – Оставьте его в покое! Он никого не убивал. Он ни в чем не виноват. Да что же это такое творится!!! Света, что ты сидишь как воды в рот набрала? Мы же обе знаем, кто убил Сашу! Мы же сразу догадались, кто и почему его убил! Ты же сама со мной поделилась, как с другом. Что же ты сейчас-то молчишь? Ты же его любила без памяти! А теперь его нет. А у меня мужа вот-вот в тюрьму заберут, засудят. Что мы, и дальше должны молчать? Покрывать убийцу?
– А вы знаете, кто убил Александра Мельникова? – Мещерский спросил это, и Елена Ларионова перестала кричать.
В офисе воцарилась тишина.
– Вы правда знаете, кто убийца? – спросила и Катя.
– Я знаю точно, что это не мой муж. – Елена Ларионова всхлипнула. – Светка, ну что же ты… Ну скажи же ты им!
– Это она, – едва слышно прошептала Светлана Колганова.
– Что? Кто? – рявкнул на нее Лужков, но не грозно, скорее ошеломленно.
– Это она, Алиса! – громко повторила за подругу Елена Ларионова. – Я все расскажу. Вы поймете. Почему и за что она его убила. Мы тоже все виноваты. Но вы должны нас понять. Света, не молчи!
– Я не могу, – голос Светланы Колгановой еле шелестел. – Нас ведь тоже тогда…
– Да там срок давности давно прошел! – воскликнула Елена. – Это когда было-то! Но все это не кончено. Вы должны нас выслушать. Надо с самого начала. С того, с чего все началось. Весь этот наш ад.
Глава 40
Старый шрам
То, что Катя, Мещерский и Лужков услышали за час с небольшим в офисе покойного Александра Мельникова от двух женщин, когда-то бывших его одноклассницами, повлекло за собой длинную цепочку различных событий.
Так случается всегда, когда розыск и следствие достигают зенита.
Говорила в основном Елена Ларионова.
Ее муж Виктор, сидевший на стуле, лишь молча, изумленно и горестно взирал на нее.
Секретарша Светлана Колганова говорила мало. Но все ее показания полностью подтверждали слова Ларионовой.
Да, да… Все так и было… Это правда…
Порой Светлана испуганно умолкала, словно пытаясь сохранить недосказанной хотя бы часть, хоть малую толику. Но в этот момент Елена гневно и требовательно одергивала ее:
Вспомни, ведь ты любила его!
Ты же всегда любила его, сохла по нем со школы!
Вспомни, Светка! Вспомни, дорогая подруга, как мы тогда с тобой вдвоем вытащили его из
