Аккорды смерти в ля мажоре - Елена Бриолле

В префектуре полиции отдел политических преступлений считался самым важным. И Курсель прекрасно понимал, что государство не может себе позволить роскошь закрывать глаза на тёмные силы, которые хотят разрушить его, словно паразиты, изнутри.

Агентов бригады краж и убийств Курсель считал под стать ворам и убийцам. Недаром её основателем был Видок, бывший каторжник. От них можно было ожидать чего угодно, а неопределённость Курсель не любил. Он не понимал, за что Габриэля Ленуара так высоко ценит Луи Лепин. Этому игроку и фанфарону действительно удалось раскрыть несколько преступлений, но всё это произошло случайно. Такие, как Ленуар, племянники и наследники состоятельных банкиров и аристократических семей, не привыкли к систематической работе. Не то что Симон Курсель. Ему всё в жизни давалось не за «спасибо». Он внимательно изучал работу отдела сигнализации, читал самые передовые исследования о новых взрывчатых веществах и каждую неделю не брезговал ходить на сборы рабочих профсоюзов и читать их листовки. Курсель знал, откуда может разгореться новое пламя антигосударственного заговора. Но он почти ничего не знал о новом типе телеграфов, который Франц Шмид начал распространять среди своих клиентов. И теперь он с запалом скаута католической школы склонился над бесконечными списками регистрационных книг почты в поисках ключика к этой тайне.

Кому отправлял свои пианино-телеграфы Франц Шмид? Курсель уже пометил себе описание лота на аукционе Друо. Пианино весило ровно тринадцать килограммов. Чёртову дюжину. Теперь он поставил перед собой задачу найти по почерку и подписи Шмида все отметки в ближайшем к его дому почтовом отделении о доставке бандеролей. Конечно, здесь требовался систематический подход.

Сначала Курсель сам несколько раз повторил подпись Шмида. Рука настройщика выводила букву «d» так, что она напоминала острую иглу или крест – подпись упрямого, но мечтательного человека. А буква «s» свидетельствовала, что Шмид любил простоту в общении с людьми. Научившись сам выводить подпись настройщика, Курсель разложил книги с квитанциями о принятых бандеролях по месяцам и начал аккуратно их просматривать. Да, на это уйдёт несколько часов. Да, это рутинная работа, но благодаря ей он был уверен, что рыбка попадёт в расставленные сети. Все парижане пользуются почтой. Рано или поздно отметка об отправлении бандероли весом тринадцать килограммов и с подписью Шмида должна попасться на глаза.

Прошёл всего лишь час. Курсель потянулся, сделал несколько упражнений для спины и продолжил свой сизифов труд – взял новую регистрационную книгу.

Ещё через час он вывел в своей записной книжке имя и адрес Изольды Понс. А ещё через три часа Симон Курсель записал ещё одно имя с пометкой – «10 мая 1912 г., замок От-Кёнигсбург. 13 кг. Доставка со срочным курьером».

За последние три месяца Шмид отправил только два пианино-телеграфа. И скоро, очень скоро Курсель выяснит, что это были за игрушки.

29. Кто быстрее

Этим вечером в сторону Страсбурга с Восточного вокзала отправлялось два поезда. Первый в восемнадцать часов, а второй уже ночью. Симон Курсель назначил встречу с Габриэлем Ленуаром в самом центре главного зала. Он внутренне улыбался. Коллега удивится, когда узнает, зачем он приготовил свой чемодан и насколько благодаря его стараниям сегодня продвинулось расследование.

Ленуар пришёл вовремя. В руках у него тоже была лёгкая дорожная сумка из английской кожи.

– Ты куда-то собрался? Завтра воскресенье. Хочешь прогуляться и посмотреть автомобильные гонки? Мне рассказывали, что ты любишь скорость, – сказал Курсель.

– Я держу курс на замок От-Кёнигсбург, к Августе фон Варенсфельд.

У Курселя задёргался левый глаз. Откуда Ленуару известно её имя? Эти сведения Симон Курсель ещё никому не передавал. Именно ей Шмид отправил второе пианино!

– Ты нашёл на почте то же имя и адрес? – усмехнулся Ленуар. – Что ж, тогда мы отправимся туда, имея на руках доказательства, что госпожа фон Варенсфельд тоже получила свой телеграф.

– Он отправил ей телеграф десятого мая. Но как ты об этом узнал?

– Уж точно не из записей почтовых регистров, – снимая перчатки, ответил Ленуар.

Симон Курсель покрылся красными пятнами.

– Симон, расслабься. Я тоже не люблю работать в команде с незнакомыми людьми, но давай оставим наши ссоры, выбора всё равно нет. Главное, что мы пришли к одному и тому же заключению. Едем ночным поездом. Так мы сможем обсудить заранее план наших действий. Но сначала – в буфет. Здесь готовят прекрасную стерлядь. В вагоне-ресторане будет только несвежее мясо.

Буфет Восточного вокзала не отличался роскошью ресторана Лионского вокзала, но сегодня агенты её не искали. Они выбрали скромный столик в углу у окна и заказали шампанское. Как водится на вокзалах – заплатили за всё наперёд.

– Ты успел получить германскую визу? – спросил Ленуар. – Без неё нас в Эльзас не пустят.

– Успел. В министерстве иностранных дел всегда идут нам навстречу. Мы ведь работаем с ними в общей связке, у нас общие интересы.

– Документы на твоё имя?

– Не стоит меня недооценивать, Ленуар. С каких это пор агенты парижской префектуры полиции путешествуют под своим настоящим именем? Или ты хочешь, чтобы нас сразу повесили? – Курсель попробовал шампанское и скривился. – А ты что-нибудь успел узнать об этой Августе фон Варенсфельд?

– Этой почтенной даме около пятидесяти. Не удивлюсь, что за её именем стоит кто-то другой. В её возрасте обычно телеграфами уже не интересуются. Она бывшая певица, но давно не выступает на открытых сценах.

– Боится?

– Смущается. Когда-то в цвете лет она тоже была звездой, а теперь всё сложнее и сложнее удерживать пьедестал.

– Так как ты хочешь представиться? – спросил Курсель.

– Уж точно не как агент Лепина. Я взял с собой в сумке сменное бельё подёнщика.

У Курселя свело скулы.

– Вижу, что ты тоже. Отлично, из нас выйдет «прекрасный дуэт», – ухмыльнулся Ленуар. – Ты в карты играешь?

– Я и без карт знаю рабочий менталитет и смогу сойти за своего. А вот ты с этой формой усов сойдёшь разве что за французского иммигранта.

– Для французского иммигранта я слишком хорошо говорю по-немецки, Курсель. – Ленуар провёл пальцами по усам и задумался.

– Надеюсь, ты взял с собой оружие.

– Чтобы нас арестовали прямо на границе? Ты что, никогда не переходил границу между Францией и немецким Эльзасом? Боши там караулят всех с собаками, а псов не обманешь – они чуют французскую кровь издалека. Нет, свой револьвер я оставил дома.

Курсель закусил губу.

Официант принёс стерлядь с запечёнными грибами и с салатом из свежих овощей. Часы показывали, что до шести осталось десять минут.

– Прости, Ленуар, но я взял с собой оружие.