Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов
— А сейчас я поставлю песню, которую обещал, — сказал Евгений Степанович, когда музыка закончилась. Подошел к комоду, поднял с него пластинку, упрятанную в тонкий цветной картон, и произнес: — Признаюсь, я прослушал эту песню дважды, испытал самое настоящее потрясение, но более всего меня поразили слова этой песни, они меня просто вывернули наизнанку.
— Ты знаешь английский? — удивилась Эльвира.
— Да. Готовил себя к службе в дипломатическом корпусе. Хотел повидать различные страны, общаться с людьми других культур, заниматься важными государственными делами… Однако сложилось совсем не так, как я планировал в юношестве. Впрочем, я нисколько не сожалею… Но английский мне пригодился. Когда хорошее настроение, слушаю Бинга Кросби, Кэба Кэллоуэя и Эдди Кантор.
— Евгений, а кто тебе нравится в фокстроте? — поинтересовалась Эльвира.
— Пожалуй что Рэй Нобл и Бен Селвин. Они лучшие! А тебе? — неожиданно спросил Евгений Степанович, внимательно наблюдая за девушкой.
— А мне больше нравятся Этель Уотерс и Грейси Барри, — живо отозвалась Эльвира.
— У такой красивой девушки и должен быть отменный вкус. Я все более очаровываюсь тобой! — добродушно произнес Евгений Степанович, уложив пластинку на механическое устройство.
— Но я не планировала стать дипломатом, мне просто нравится красивая музыка. А ты можешь мне рассказать, о чем поет Маргарет Уайтинг в этой песне?
— Она поет о дереве, что стоит на поляне. А на его стволе вырезано «Я люблю тебя, пока не умру». И она говорит своему возлюбленному, что всегда будет помнить о любви в его глазах в тот самый день, когда он вырезал на этом дереве слова о своей любви к ней.
— Какие красивые слова, — согласилась Эльвира и тотчас продолжила: — Но дальше она поет, что видит знакомый силуэт. Знает, что он целует какую-то другую, и очень бы хотела, чтобы вместо той девушки была она сама у того дерева на поляне, и куда бы ни пошел ее возлюбленный, он будет знать, что она будет любить его, пока не умрет!
— Боже, я просто покорен! — восторженно воскликнул Евгений Степанович. — Ты — само очарование! Подарил же мне Господь такую встречу! — Из рупора граммофона прозвучал высокий голос сопрано. — А теперь давай послушаем эту божественную мелодию.
Когда мелодия закончилась, Эльвира вдруг произнесла:
— Давайте я вас…
— Тебя, — с легким нажимом аккуратно поправил Эльвиру хозяин квартиры и дружественно улыбнулся, словно их связывало нечто большее, чем знакомство в ресторане.
— Давай я тебя сфотографирую!
Предложение прозвучало неожиданно.
— Зачем? — немного напрягся Евгений Степанович.
— Конечно же, на память… — последовал ответ. — Ты такой представительный мужчина… И красивый к тому же. Я напечатаю твой портрет и повешу его в рамке в одной из своих комнат.
— Да? — В его вопросе явно слышались нотки самодовольства.
— Конечно, — твердо ответила Эльвира Бариева и достала фотографический аппарат. — Твой портрет будет висеть между портретами Лоуренса Оливье и Клифтона Уэбба.
— Ничего не имею против!
— Наверняка ты нравишься очень многим женщинам, мне даже лестно, что твой выбор выпал на меня.
— Столь блистательную красоту просто невозможно не заметить.
Эльвира сделала несколько снимков Евгения Степановича в фас и в профиль, после чего они разместились на диване. Хозяин квартиры не стал терять понапрасну драгоценного времени, крепко обнял девушку за плечи, потом притянул к себе и принялся осыпать ее лицо и шею поцелуями, все пуще распаляясь.
— Господи, какой вы все-таки страстный. Наверняка у вас давно не было женщины.
— Не было, — с хрипотцой в голосе отвечал Евгений Степанович, — потому что я всю жизнь ждал такую девушку, как ты.
Эльвира совершила слабую попытку к сопротивлению, чем только подогрела его страсть. Вскоре ладонь Евгения Степановича оказалась под ее платьем и стала поглаживать бедра, грудь, стремилась залезть в трусы. В какой-то момент ему показалось, что девушка ослабела, задышала неровно и глубоко, осталось лишь немного проявить настойчивости… Но неожиданно Эльвира поднялась с дивана и успокаивающим голосом произнесла:
— Только не так быстро. Я еще не готова.
— Мне показалось, как раз наоборот, — прохрипел Евгений Степанович. Поймав Эльвиру за руку, он попытался усадить ее на диван.
— Я хочу кофе. Он есть у тебя?
Не без сожаления отпустив девичье запястье, Евгений Степанович ответил сиповатым голосом:
— Имеется.
— Сделай, пожалуйста.
— Желание женщины для меня — закон, — заявил он и, поднявшись с дивана, потопал на кухню.
Пока хозяин квартиры возился с кофе (молол зерна кофе, стучал по плите туркой, бренчал маленькими ложечками), Эльвира подняла с комода связку ключей, сняла слепки с каждого из них, не позабыв запечатлеть в пластилине их толщину, и снова вернулась на диван.
— Сколько ложек сахара тебе нужно? — выкрикнул из кухни Евгений Степанович.
— Одну ложку, — отозвалась Эльвира.
Когда Евгений Степанович вернулся с двумя чашечками кофе в зал, девушка выглядела совершенно расслабленной. С удовольствием выпив кофе, Эльвира решила для себя: «Пусть произойдет так, как должно быть… Все-таки в этом мужчине есть нечто такое, что ослабляет женскую волю». И когда пустая чашка была отставлена в сторону, Эльвира обхватила шею Евгения Степановича гибкими руками, а он аккуратно, словно опасался поломать хрупкую вещь, навалился на нее всем телом…
* * *
Вернулась Эльвира поздним вечером — сытая, удовлетворенная, слегка хмельная. Николай сразу заприметил глубокие перемены в ее настроении. Хмуро глядя мимо Эльвиры, глухо поинтересовался:
— Ну, как все прошло?
— Просто великолепно, — последовал ответ. — Ключи удалось достать без труда. Он даже ничего не заподозрил. Предлагал новое свидание. Конечно же, я согласилась… Ну так… — пожала она плечом, — чтобы он ни о чем не подумал.
— А пили чего? Перегар чувствую.
Она потянулась почти как кошка и уселась на диван, подобрав под себя ноги.
— Армянский коньяк «Юбилейный» десятилетней выдержки.
— И как? Вкусно было? — стараясь погасить в себе нарастающий гнев, поинтересовался Николай.
— Очень легко пьется. Аромат хороший. Только потом ноги ватными стали, — поделилась ощущениями Эльвира.
Посмотрев на довольное лицо сожительницы, Николай едва удержался, чтобы не отвесить ей оплеуху. Расслабил пальцы, сжавшиеся в кулак, глубоко вздохнул и произнес вполне миролюбиво:
— Надеюсь, не сложно было ноги раздвинуть? Чего такого богатого клиента обижать.
— У нас не было ничего! — громко возмутилась Эльвира. — Ты думаешь, почему он второе свидание назначил? Свое хотел заполучить! А потом, что с того? — произнесла она с некоторым вызовом. — Ведь ты сам мне разрешил. Главное ведь — дело!.. Как-то ведь нужно было ключи достать.
Сказанное прозвучало вполне искренне, в какой-то момент Николай Полыхаев даже поверил услышанному. Эльвиру подводили лишь ее
