Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова
Но не нравился он ему, хоть убей! И широкой улыбкой с аватарки в соцсетях не нравился. И машиной своей кричащего желтого цвета не нравился. И тем еще, что он тоже участвовал в поисках пропавшей женщины, погибшей впоследствии в лесу от переохлаждения. И был в группе Новиковой, которая повела их на стройку, вопреки имеющейся информации о примерном местонахождений потеряшки.
Почему все пошли за ней? Почему не возразили? Не знали об указаниях Кочетова?
Максиму очень хотелось поговорить с участниками тех поисков. Ему нужна была информация. Пусть разрозненная, противоречивая, но нужна была.
— Не смей даже соваться к волонтерам! — грозно сверкнула в его сторону глазищами Лера. — Люди такое дело делают! Им спасибо редко кто говорит, пребывая в шоке. Не смей! Узнаю, что посмел, — уволю. И я не шучу.
В этом месте ее гневной речи Тройский неожиданно подумал, что Лера Одинцова отличается от его предыдущей начальницы Ольги Райской разве что тем, что не домогается его. А так… Самодурит по-черному.
— Так точно, гражданин начальник, — ответил он с кривой ухмылкой на ее угрозы. — Принято.
— И вообще… Новикова твоя пропала куда-то. Не ходит к тебе больше. То ли успокоилась, то ли сама до истины докопалась и приняла свои ошибки со смирением. Чего тебе еще надо? Работы мало? Загружу, — пообещала Лера.
И загрузила какой-то ерундой. И отчета потом потребовала об этой ерунде. И статью полезную написать. И пришлось ему из пальца высасывать эту ерундовую пользу.
— Молодец, — осталась неожиданно довольна его работой Лера. — Хорошая статья. Актуальная. Можешь уйти домой пораньше.
Вот он и ушел пораньше. Только домой не поехал. Отправился на адрес Новиковой Нины Николаевны. Она оставляла его в редакции.
Только не оказалось ее дома. Звонил он в дверь, стучал — бесполезно. Она ему не открыла.
Тогда Максим позвонил в соседнюю дверь. Что, зря он ехал, что ли!
Дверь открыла высокая худая девушка в байковом брючном костюме в серо-красную клетку. Черные волосы убраны в хвост, над бровями густая челка. На Максима с интересом уставились ее зеленые глаза.
— Добрый вечер, — поздоровался он, сопроводив приветствие улыбкой. — Вы не знаете, Новикова Нина Николаевна…
— Корреспондент? — уточнила девушка, улыбнувшись ему в ответ. — Тройский?
— Да, — удивился он. — Она рассказывала обо мне?
— Было дело, — подтвердила она с кивком и отошла в коридор квартиры. — Заходите…
Пока он снимал ветровку, разувался — ему предложили одноразовые тапочки, — успели познакомиться.
Девушку звали Сашей. Саша Смирнова.
— Работаю операционной медсестрой. Начинала учиться в институте, бросила.
— Почему? — поинтересовался Максим, следуя за Сашей в ее кухню.
— Хлопотно. Времени нет. Да и как операционная сестра я незаменима. Кому-то надо делать и эту работу. Кто же станет ассистировать хирургам, если все в хирурги подадутся?
— Согласен.
Максим присел на предложенный стул у стола. На столе стояла полная чашка с чаем, ваза с вареньем, тарелка с рассыпчатым печеньем, сахарница и заварочный чайник. Саша чаевничала.
— Будете? — вытащила она из шкафа точно такую же чашку.
— Буду.
Максим обожал варенье. И печенье песочное тоже любил. И после работы еще не успел никуда заехать поужинать. И продуктов к ужину купить не успел. Сразу из редакции сюда.
Саша налила кипятку ему в чашку, поставила перед ним.
— Дальше сам… Ничего, что на «ты»?
— Порядок. — Он уже лил себе заварку, черпал варенье из вазочки. — Ух ты, клубничное! Мое любимое. Сами варили?
— Пациенты благодарные дарят, — призналась Саша. — Сама я не терплю всем этим заниматься. И некогда. Подработок нахватала на троих.
— Денег не хватает?
— Их всегда не хватает, — ответила она спокойно. — Так зачем вам Ниночка Николаевна?
— А где она?
— Я первая спросила, — хитро сощурилась Саша.
— Меня заинтересовала ее история. Начальство не разрешает этим заниматься. Неактуально, на их взгляд. Вне графика — пожалуйста. В рабочее время — ни-ни. Вот я здесь и сейчас. — Он выразительно глянул на свои часы. — А она вдруг перестала ходить к нам. И я… Почувствовал какое-то внутреннее беспокойство. Она разобралась в своей запутанной истории?
— Что вы имеете в виду? — никак не шла на откровение Саша.
— Ее же подставили, и не раз. Это было очевидно. Зачем и кто? Пытались обвинить в гибели людей. А это серьезное обвинение. И Нина Николаевна это очень болезненно восприняла…
— Настолько болезненно, что начала искать в себе всякие дрянные болячки, — перебила его Саша.
— В смысле? — не понял Максим.
И Саша неожиданно рассказала ему все-все-все про сомнения Новиковой в своем рассудке. Про ее визиты к врачам, обследования.
— Она даже засомневалась в истории с велосипедистами. Помните, про подростков она вам рассказывала? Рассказывала же?
— Да, рассказывала. А в чем ее сомнения? — Максим замер с песочным печеньем в руке.
— Ниночке Николаевне вдруг стало казаться, что этого не было вовсе.
— Так ей же звонили со стационарного телефона штаба, — изумленно отозвался он и захрустел печеньем.
— Звонили. А она так себя загнала, что ей стало казаться, что все ей это только показалось. Кто-то увидел брошенные велики. А она придумала похищение. Собрала людей в экстренном порядке, пошли искать, а дети дома оказались. Вот Ниночка Николаевна и засомневалась в своем рассудке. А потом еще эта история с пожилой женщиной…
И Саша рассказала историю, которую Макс уже знал от самой Новиковой. Правда, общаясь с ним, Нина Николаевна опустила некоторые подробности. Про воду, к примеру, которой напилась перед выходом из штаба. И про то, что не помнила, как очутилась с поисковой группой на заброшенной стройке, она ему не рассказала тоже.
Он слушал Сашу, забыв о клубничном варенье и невозможно вкусном песочном печенье. Чай в чашке остывал. То, что рассказывала соседка Новиковой, казалось нереальным.
— Я тоже так подумала сначала. И проконсультировалась со своими докторами. Там у нас светил хватает, — мило улыбнулась Саша. — Они назвали мне сразу несколько препаратов, которые могут вызвать такой эффект. При этом вода будет совершенно безвкусной, даже сладковатой. Ну и дрянь какая-нибудь тоже может такую шутку сыграть… Нина Николаевна была раздавлена. Мало того что человек из-за ее халатности, как она считает, потерялся и погиб. Так еще и страшный недуг себе придумала. Еле я уговорила ее не волноваться.
Максим просидел молча минут пять, рассеянно наблюдал, как Саша уничтожает печенье. Наконец, встряхнувшись, произнес:
— Нина Николаевна не больна. В том смысле, который она себе придумала.
— Да знаю я, а она…
— Потому что история с велосипедистами совершенно точно случилась.
Тройский размышлял меньше минуты. Не до этических соображений, когда все приобретает
