Дымок - Дональд Уэстлейк

Пег обзвонила пять ресторанов, прежде чем выбрала подходящий. Да, они гордятся романтической атмосферой, создаваемой тусклым светом свечей. Да, у них имеются кабинки с высокими спинками, если мадам угодно. Да, они понимают, что супруг мадам недавно пострадал при взрыве на производстве, стесняется своего внешнего вида и это будет его первый выход в свет после возвращения из больницы, и они приложат все усилия, чтобы ужин в «Оберже» прошёл для него приятно и непринуждённо. Зал для курящих или некурящих?

– Вы шутите? – спросила Пег. – После того, как мой муж едва не погиб при взрыве?

– Значит, для некурящих. Ждём вас в девять, мадам.

В округе имелось три разновидности ресторанов. Одни по сути являлись барами с кухней, в основном для местных. Другие пытались следовать за модой и подражали городским ресторанам, но отставали от них лет на десять – их посещали люди, приезжающие на лето или на выходные. Наконец третьи – пафосные заведения со смутным отголоском «Максима»,[88] огромными меню с кисточками, перебором муки в соусах и сахара в салатах – туда водят маму на её день рождения.

У Фредди не было дня рождения, но, тем не менее, они с Пег выбрали именно такой ресторан. И правда, метрдотель носил смокинг, официантка вырядилась как Мария-Антуанетта, играющая роль молочницы,[89] и даже помощник, уносящий грязную посуду, щеголял в галстуке-бабочке, но эти люди привыкли угождать чужим мамам, так что те в свой особенный день чувствовали себя тут как дома, и они отлично справились с жертвой взрыва – почти не глазели на руки в перчатках; ни словом, ни взглядом не намекали, что с лицом гостя что-то не так; и не проявляли ни малейшего удивления, видя, что тот двигается и разговаривает совсем как здоровый человек.

Фредди и Пег провели к затенённой кабинке в углу с высокими сиденьями, обитыми бархатом пурпурного цвета. На тёмной скатерти с орнаментом, под грубоватым стеклянным абажуром стояла невысокая свеча; излучаемый ей свет, проходя через толстое стекло тёмно-янтарной окраски, напоминал последние судорожные вспышки галактики, давным-давно погибшей где-то на краю вселенной.

– Думаю, нам здесь понравится, – решила Пег.

– Я не вижу своё меню, – пожаловался Фредди.

– Хорошо. Значит, твоё меню тоже не видит тебя.

– Ой, Пег, неужели я выгляжу настолько плохо?

– Нет, Фредди, – солгала она, протянув руку и сжимая его перчатку «Плэйтекс». – Я просто шучу.

Методом проб и ошибок они выяснили, что если держать меню под определённым углом, то отражённый от потолка свет позволяет разобрать написанные изящным почерком слова. Но после того, как к столику вернулась Мария-Антуанетта, необходимость с таким трудом изучать меню отпала; официантка готова была описать любое из сорока двух фирменных блюд на словах.

Постепенно Пег расслабилась, её мысли успокоились. Медленно, но верно она погружалась в желаемую атмосферу: ужин в ресторане с любимым, свечи, приятная музыка на фоне – балетные композиции Делиба[90] или что-то похожее. Они заказали напитки, вино, фирменные закуски и основные блюда, и в ожидании повели беседу как обычная пара на свидании: о домашних делах, о летней погоде, о поездке в город, чтобы разжиться наличкой… Вечер проходил просто замечательно.

Принесли напитки, и особый сюрприз от шеф-повара – паштет на тостах, оказавшийся довольно вкусным. Затем подали вино, и Фредди, увлёкшись ритуалом дегустации, на время забыл о своей неуверенности. Они с Пег чокнулись бокалами, и Фредди сказал:

– Я рад, что ты уговорила меня пойти, Пег.

– Я тоже рада, – ответила Пег. – Мне нравится быть с тобой, Фредди, но не всё время и в одном и том же месте.

– За то, чтобы почаще выбираться в свет, – произнёс тост Фредди, неловко сжимая бокал рукой в перчатке. Они снова чокнулись и выпили.

Принесли закуски. Фредди и Пег поели, выпили ещё вина; они отпускали шуточки и смеялись над ними. Помощник официанта в галстуке-бабочке убрал со стола, и вскоре подали основные блюда. Ничто не предвещало беды.

Но тут в самый неподходящий момент Пег подняла взгляд на Фредди. К середине ужина еда и вино почти полностью стёрли помаду с его губ, а также часть макияжа вокруг рта, и он как раз подносил к открытому рту вилку с едой. Пег увидела напротив мужчину с дырой посреди лица, в глубине которой виднелась внутренняя поверхность парика.

Пег зажмурилась и на всякий случай прикрыла глаза ладонью. «Я должна забыть это зрелище, – пообещала она сама себе. – Рано или поздно я забуду то, что видела».

Тем временем следовало позаботиться о другой стороне дела.

– Фредди, – тихо сказала Пег, – когда подойдёт официантка, опусти голову пониже.

Фредди вместо этого встрепенулся и выпрямился. Тусклый янтарный свет свечи отразился в тёмных очках. Пег отказывалась смотреть на то, что ниже очков.

– Пег? – спросил Фредди. – Возникла проблема?

– Небольшая. Мы что-нибудь придумаем. Продолжай есть.

– Что случилось, Пег?

– Твой макияж немного стёрся, но ничего страшного. Нет смысла поправлять сейчас – сделаем это после еды.

– Теперь я буду нервничать, – сказал Фредди.

– Все мы нервничаем, Фредди.

– Нет-нет, – возразил он, – я не о том. Я уже отвык от того, что меня видят, Пег, понимаешь? Я теперь как прыщавый подросток – стесняюсь, когда на меня смотрят.

– Никто на тебя не смотрит, – заверила Пег. – Если бы кто-то на тебя смотрел – уж будь уверен, мы бы узнали.

– Не хочу знать, почему ты так говоришь.

– Просто ешь, – посоветовала Пег.

Дальнейший разговор не клеился, хотя они и пытались вернуться к прежнему настрою. Но неловкость уселась за столик и не собиралась уходить.

Теперь с официанткой разговаривала только Пег. Она поблагодарила за восхитительные блюда, вежливо отказалась от десерта и кофе, попросила счёт. Фредди же всё это время сидел в позе «Мыслителя», с рукой в перчатке, обхватывающей рот и подбородок со стороны, обращённой к официантке.

Когда Мария-Антуанетта удалилась за счётом, Пег передала Фредди маленькую сумку на молнии с помадой и другой косметикой, и он отправился в мужской туалет восстанавливать свою наружность. «Вот каково быть девушкой, а не парнем», – подумала Пег, но решила не углубляться в эту мысль. Вскоре Мария принесла счёт.

Пег выкладывала купюры на поднос, когда вернулся Фредди. Встав рядом со столом, он спросил:

– Так лучше?

Пег осмотрела