Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова
И тут она вспомнила, все вспомнила!
На нее было совершено нападение. И она его сама спровоцировала. Какая же дура! Почему она ничего не рассказала Володе? Он бы помог ей. Он бы предостерег. А она, как всегда, решила во всем разобраться самостоятельно. Как же в этом она была похожа на свою соседку — Новикову Ниночку Николаевну. Той тоже не жилось спокойно. Всем надо было помочь, со всем разобраться самостоятельно. Этот вирус обостренного чувства справедливости и сыграл с ней злую шутку. И он — этот вирус — перешел к Саше по наследству. И сейчас ее, связанную, с заклеенным ртом, везут в багажнике. Везут, надо полагать, убивать. Потому что она стала нежелательной преградой. Помехой на пути к обогащению преступной группы, которую возглавлял Николя.
Кто бы мог подумать! Он — и главарь банды! А все именно так и оказалось. Именно он скомандовал убрать ее. Именно по его приказу какой-то молодой парень в черных одеждах напал на нее в подъезде, когда она выходила из лифта на своем этаже. Он ударил ее в шею, и Саша отключилась. В себя пришла в квартире соседки. Лежала на полу уже связанной и с заклеенным ртом. А Николя — Николай Геннадьевич Ганин — разгуливал по гостиной Нины Николаевны и отрывистым голосом отдавал кому-то приказы по телефону. Потом, заметив, что Саша пришла в себя, отодвинул телефон от уха и внимательно на нее посмотрел.
— Очнулась? — спросил он у нее и кивнул. — Вот и славно. Сейчас сюда приедет мой нотариус. И ты в его присутствии напишешь дарственную на мое имя. Дарственную на эту вот квартиру. Что скажешь?
И Саша замотала головой. Черта ему лысого, а не квартиру.
— Ух ты… — произнес он лениво и протяжно и присел перед ней на корточках, больно схватил ее за волосы, дернул. — Пойми, Сашенька, ты не в том положении, чтобы капризничать. Твоя жизнь сейчас зависит от того, какое ты примешь решение.
Он резким движением сорвал с ее рта скотч. Она зажмурилась от боли и застонала.
— Не вздумай орать, дорогая. Будет больно.
И он действительно сделал ей больно, схватив за волосы сильнее. И зашипел, зашипел ей прямо в лицо:
— Я ждал этой квартиры ты не представляешь как! У меня на нее уже и клиент был! И все так удачно сложилось с Ниночкой, не пришлось ждать долго, пока она сыграет в ящик. И тут ты нарисовалась! Наследница! Как?! Как так случилось, что она переписала завещание?! Когда она это сделала?!
— Сразу, как сама себе поставила диагноз, судя по дате завещания, — ответила Саша, хотя и не обязана была с ним откровенничать. — Мне кажется, она и думать о тебе забыла, Николя. И про завещание забыла, которое спонтанно оформила на курорте. Ее «ушли» из отряда. Ты ее бросил. Она была слишком одинока, слишком уязвима. И решила, что я ее наследница, а не ты. А по закону второе завещание автоматически делает предыдущее недействительным. Так что умойся, Николя!
И она тут же получила пару ударов по ребрам. Болезненных, профессиональных.
— Ты издохнешь, дура! Издохнешь, как и Ниночка твоя! Один укольчик, и ты уже на небесах. И никто никогда не догадается, что тебя убили. Следов смертоносного лекарства через несколько часов в крови не обнаружить.
— Это был ты?! — ахнула Саша. — Ты убил ее в больнице?!
— Я, — с кроткой улыбкой, от которой у нее по спине поползли мурашки, признался Ганин. Он заходил вокруг Саши. — Сначала я наблюдал за ней в санатории. Следил, пугал, прячась под ее балконом. А потом заманил в лес. Мне даже стараться особо не пришлось. Она, как глупая коза, помчалась за мной в чащу, чтобы спасти. Подумала, что это кто-то потерялся, заблудился. Бежала, бежала, и вдруг повернула обратно. То ли из виду меня потеряла. То ли перепугалась, что и сама заблудится. Повернула Ниночка в обратную сторону. Пришлось на ходу импровизировать.
— И ты ударил ее по голове и сбросил в овраг?!
— Совершенно, верно. Умная девочка. — И ее ребра приняли еще один удар. — Но она снова выжила! Ее нашли! И все благодаря тебе и красавчику журналисту. Шум подняли…
Володя, ее Володя организовал поиски Ниночки Николаевны. Без его вмешательства никто из администрации санатория и не шевельнулся. Какой же он хороший, надежный, милый. Как гадко она с ним поступала. Особенно в последнюю их встречу, когда он приехал, а она его не пустила даже на порог. Он не мешал ей в тот момент, нет. Она была одна дома. Просто…
Просто была под впечатлением после визита в нотариальную контору, откуда ей позвонили и пригласили на встречу. Необходимо было посидеть и подумать в одиночестве, что делать с завещанной ей квартирой соседки? И как об этом сообщить наглецу Ганину? Надо было сделать это как-то побольнее. Чтобы он кулаки кусал и выл.
Воет сейчас она. Воет от боли и беспомощности. Она великовозрастная дура, возомнившая себя сильной. Еще одна ошибка.
А потом была третья ошибка. Это когда она кинула Ганину в лицо копию завещания, составленного Новиковой и ее нотариусом в пользу Саши.
— Утрись, чудовище, — скривила тогда Саша презрительно губы. — И чтобы я тебя здесь больше не видела!
Видит, и еще как видит. Ходит он вокруг ее головы и говорит страшные вещи. Признается в том, как убивал Ниночку Николаевну.
— Вы ее нашли. Она еще дышала. Я мечтал, что она помрет по дороге в больницу. Но нет же! Выжила. И операция прошла успешно. И что было делать, скажи, Александра? Клиент уже под эту квартиру нашелся. А она выжила…
— И тогда вы сделали ей смертоносную инъекцию, — закончила Саша и поморщилась. — Как же вы… Вы же прожили с ней не один год! Как так можно?! Неужели никаких чувств не было?
— Были, почему же! — Николя сел на любимый диван ее соседки, закинул ногу на ногу. — Ожидание… Предвкушение… Планирование… Знаешь, в чем успех моего предприятия? Почему я столько лет этим занимаюсь и ни разу не попался? Ни я, ни мои коллеги… Знаешь?
— Нет.
— Мы играем вдолгую. Иногда год, иногда два, с Ниной я прожил почти четыре. И не только потому, что квартира ее какая-то уж прямо ценная. Удобство локации. Ее постоянное отсутствие дома. И еще она верила мне, как никто никогда не верил. Ни единого скандала. Ни единого подозрения на мой счет. Я жил с ней, за ее счет, в ее квартире, и попутно работал. Ну, в том смысле, как я умею
