Сети чужих желаний - Марина Серова
— Но чтобы им воспользоваться, нужно еще что-то, кроме записи, — холодно парировал Кирьянов. — Прокурор скажет, что это угроза расправой, но не прямое признание в убийстве Орлова. Нужны улики, связывающие его именно с нашим делом. Орудие, алиби, мотив.
— Мотив у него как раз есть — Орлов собирал информацию о финансовых махинациях крупных компаний. Скорее всего, его компания также оказалась под угрозой, поэтому он решил устранить его, но не своими руками, а с помощью того, у кого тоже есть мотив.
— Это все косвенные улики и твои догадки, Таня. Цепочка есть, но последнее, решающее звено пока не найдено. Запись с угрозами — это серьезно, но недостаточно. Он может сказать, что был в стрессе, что она его шантажировала, что это просто слова. Судья потребует большего.
Я чувствовала, как внутри меня закипает раздражение. Его бюрократическая осторожность в такой момент казалась предательством.
— То есть мы будем ждать, пока он приведет свою угрозу в исполнение и Алиса действительно станет следующей? — В моем голосе прозвучала язвительность, которую я не смогла сдержать. — Чтобы у тебя появилось прямое доказательство? Мы должны действовать сейчас, пока он не скрылся!
— Успокойся, — его голос прозвучал твердо, почти жестко. — Я не говорю, что мы ничего не будем делать. Я говорю, что мы должны делать это с умом и по закону, а не бросаться в одиночку, как в плохом боевике. Сейчас я вышлю тебе своего человека. Он психолог и сможет помочь Алисе. Не знаю как, но тебе нужно дать им возможность поговорить в спокойной атмосфере.
Он бросил трубку, оставив меня в гулкой тишине. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу, пытаясь совладать с дрожью в руках. Кирьянов был прав, черт возьми. Но от этого не становилось легче. Каждая минута промедления отдавала Алису на растерзание ее собственному страху.
Минут через двадцать, показавшихся вечностью, я увидела знакомую фигуру. Это была Наталья Сергеевна, психолог из отдела. Худенькая невысокая женщина в строгом деловом костюме, с собранными в пучок волосами и негромким размеренным голосом, который обладал удивительной способностью усмирять самых буйных и провоцировать самых спокойных. На вид ей не было и тридцати, хотя на моей памяти она работала в отделе не меньше пятнадцати.
— Рассказывайте.
Я вкратце описала ситуацию: разговор, угрозы Уткина, состояние Алисы.
— Где она сейчас?
— Внутренний дворик, служебный выход.
— Поняла. Пойдемте вместе. Вы уже знакомы, и ваше присутствие может ее успокоить.
Мы молча подошли к тяжелой двери. Я приоткрыла ее, и мы застыли на пороге. Алиса сидела на бетонном парапете, съежившись в комок. Плечи ее подрагивали, руки сжимали и разжимали мятую салфетку.
Наталья жестом остановила меня и сделала шаг вперед.
— Алиса? — Ее голос прозвучал тихо, но четко, без намека на суету или жалость. — Меня зовут Наталья. Я психолог, работаю в полиции. Я здесь, чтобы помочь тебе.
Алиса безучастно подняла голову, словно не до конца понимая, настоящие мы или нет.
— Я никуда не пойду! — шепотом ответила она. — Оставьте меня. Он сказал ни с кем не разговаривать.
— Я понимаю, тебе страшно, — Наталья не приближалась, давая ей пространство, — но сейчас самое опасное — это оставаться одной. Ты не справишься с этим в одиночку. Давай просто выйдем отсюда. Пойдем в тихое место, выпьем чаю.
— Нет! Никакого чая! Я не могу никуда идти! Он везде! Он везде может быть!
Видя, что ситуация не улучшается, я решила немного помочь.
— Алиса, — я сделала шаг вперед, — мы выйдем с территории отеля. В обычное кафе через дорогу. Там нет камер, которые принадлежат отелю. Там тебя никто не найдет. Мы просто поговорим.
Она смотрела на меня, и в ее глазах шла борьба. Страх перед Уткиным боролся с инстинктивным желанием получить хоть какую-то поддержку. Она была измотана до предела.
— Давай просто посидим, — мягко настаивала Наталья. — Никто не будет заставлять тебя что-то делать или говорить, если ты не захочешь. Просто посидим в безопасном теплом месте.
Молчание затянулось. Наконец Алиса медленно, будто каждое движение давалось ей с огромным трудом, кивнула.
— Только… только ненадолго.
Мы вышли через служебный вход, быстро пересекли улицу и зашли в первое попавшееся небольшое кафе с полупустыми залами и приглушенным светом. Мы выбрали столик в самом углу, подальше от окон. Алиса села спиной ко входу, нервно оглядываясь.
Пока Наталья заказывала три чая, я молчала, давая Алисе прийти в себя. Она сидела, сжимая в руках ремешок от сумки, ее взгляд блуждал по кафе.
— Алиса, — начала Наталья, когда нам принесли чай, — то, что случилось, очень серьезно. Угроза убийством — это преступление. Тебе не нужно с этим справляться одной. Есть люди, которые могут тебя защитить.
— Никто не может меня защитить! — вырвалось у Алисы. — Вы его не знаете! Он все продумывает. У него везде связи, даже в полиции. Он сам сказал, что у него есть люди в полиции.
— Он много чего может говорить, чтобы запугать, — спокойно парировала я. — У меня тоже есть связи в полиции, и мои будут поважнее. Чтобы поймать Уткина и обеспечить тебе безопасность, нужны твои показания.
Алиса затрясла головой, ее глаза снова наполнились слезами.
— Я не могу. Если я что-то скажу, он… он… я даже представить не могу, что он со мной сделает.
— Он уже пообещал тебя убить, — жестко, но без злобы констатировала я. — Молчание тебя не спасет. Оно его только спровоцирует. Ты стала для него угрозой. Единственный шанс обезопасить себя — это обезвредить его навсегда. Однако мы бессильны без показаний свидетелей или жертвы.
— Но я боюсь! — Это был почти детский плач. — Я не хочу умирать!
— Мы можем обеспечить тебе защиту, — голос Натальи вновь приобрел ту же уверенную мягкость. — Тебя, как свидетельницу, поместят в безопасное место, под охрану. Ты будешь в безопасности, пока идет следствие и суд. У нас уже есть такой свидетель. С ним все хорошо.
— А потом? А что будет потом? — В ее голосе звучало отчаяние. — Он выйдет и найдет меня!
— Он не выйдет, Алиса, — твердо сказала я. — Угрозы убийством, соучастие в убийстве Орлова, а у нас уже есть прямые улики. Ему светит очень долгий срок. Ты сможешь начать жизнь с чистого листа без страха.
— В том-то и дело, что не смогу. — Она вздохнула и закрыла глаза, словно осознавая, что находится на распутье, но каждая дорога ведет в пропасть.
Алиса замерла, будто окаменев. Лишь тонкие, почти судорожные движения пальцев, беспрестанно теребивших мягкую ткань кофты, выдавали
