Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова
— Понятно.
Макс быстро утратил интерес, поняв, что никакой коррупционной составляющей в ее смещении нет и быть не может. И Нина Николаевна здесь только из-за личных обид.
— А что там со стариками? Почему вы ослушались Ивана Кочетова — я правильно запомнил? — Она кивнула. — Он куда вам велел отправляться?
— В десятый квадрат, — отреагировала Новикова с печальным вздохом. — А мы прибыли в девятый. А погибшая была как раз в десятом. Уснула под деревом. И умерла от переохлаждения.
— И как так?
— Не знаю. — Она наморщила лоб. — Мне показалось, что вышла какая-то путаница с картами. И девятый квадрат пометили десятым. Я пыталась потом доказать, не вышло.
— Почему?
— Карты поисковые пропали. Какой-то умник сжег их в костре после того, как женщину нашли мертвой. Расстроился!
— Понятно… А со второй женщиной? С ней как? Тоже путаница в картах?
— Нет. — Она еще ниже опустила голову. — Кочетов отправил нас в проулок, ведущий к трассе от рынка. А мы пошли на заброшенную стройку. И оказалось, что он был прав. Женщина проулком вышла к трассе, остановила машину и вышла у леса. Там и заблудилась. И после этого случая меня едва не отдали под суд. Помогите. Я же не виновата.
Глава 3
— И чем ты ей можешь помочь, Максик?
Его начальница сонно моргала и откровенно не понимала, зачем он к ней притащился в такую рань в выходной день. Он и сам не понимал, с какой блажи решил к ней заехать.
Субботнее утро началось с проливного дождя. И вылезать из-под одеяла совершенно не хотелось. Хотелось дремать под монотонную морзянку по оконным отливам. А потом не торопясь встать. Принять душ. Не бриться — выходной же. Сварить себе кашу. Он любил по утрам есть овсянку и умел ее варить. Сделать чай. Кофе чуть позже. После каши обязательно чай, исключительно зеленый.
И все неторопливо, размеренно, лениво даже. Потом можно было съездить к маме за город. Мама с бабушкой с апреля по октябрь жили на даче. И вытащить их в город хотя бы на день не было никакой возможности.
— Ну что ты, роднуля моя! — Мама недоуменно округляла глаза. — Какой город? А собаки, а кошка? А дом? На кого мы его с бабушкой оставим?
Добротная бревенчатая изба деда еще десять лет назад была переделана, отремонтирована, модернизирована, оснащена газом, водопроводом, канализацией. Всем было выделено по спальне. Но все непременно собирались в просторной кухне-гостиной с большими окнами в сад. И в непогоду просиживали в ней с утра до поздней ночи.
Можно было бы съездить к своим за город. И проторчать с компом у окна в любимом широком кресле деда. Бабушка категорически отказалась его выбрасывать и вбухала кучу денег в его реставрацию. Никакие уговоры и доводы, что на эти деньги она могла бы купить пару новых кресел, на нее не подействовали. И, к слову, Макс теперь был ей за это благодарен. Кресло стало его любимым.
Можно было бы укатить на дачу к маме и бабушке и полениться уже там — в кругу любящих и любимых людей. Сидеть, развалившись, в кресле. Слушать вполуха их смешные разговоры об урожае свеклы и огурцов. И искать информацию о женщине, которой он вчера посвятил почти два часа своего рабочего времени.
Он не поехал к своим, свернул к дому Леры. И застал ее в пижаме, сонной и немного сердитой. И ему пришлось долго и путано рассказывать о том разговоре, который поначалу пробил его на ржач.
— Почему? — удивилась Лера. — Что смешного?
— Ну, она начала с маньяков! Типа маньяки похищают стариков. Вот меня и пробрало.
— Понятно. — Лера закатила глаза и хмыкнула. — Эти дамочки… Уставшие от безделья домохозяйки.
— Она работает, Лера. Еще и возглавляла до недавнего времени поисково-спасательный отряд. Пока ее оттуда не поперли за промахи. И она считает, что ее подставили. Кто и по какой причине, сказать не может.
Лера уже успела переодеться в домашнее трикотажное платье и зарядить кофейную машину капсулой.
— Пока не выпью кофе, я не человек, — любила повторять Лера.
Сегодня она тоже так сказала. И через минуту уселась с ногами на мягкий глубокий стульчик напротив Максима. Обхватив крохотную кофейную чашку пальчиками правой руки, левой Лера провела по коротко стриженным волосам и протяжно зевнула.
— Ну а от меня-то ты чего хочешь, Макс?
— Благословения, босс. — Он широко улыбнулся. — Инициатива наказуема. Посему, разрешите и благословите!
— На что, господи помилуй? — Лера широко распахнула глаза.
— Мне хочется заняться этим делом, Лера. Что-то в нем меня закогтило.
— И что же? — глянула она насмешливо. — Тетю стало жалко? Ее погнали из поисково-спасательного отряда за то, что она постоянно косячит и не выполняет указания руководителя. И ее косяки — это не просто так, ерунда какая-то, шалость незначительная. Ее косяки — это чьи-то неспасенные жизни, Максик. И правильно сделали, что погнали ее.
— Она уверяет, что ее подставляют.
— Зачем?! — возмутилась Лера.
Она допила кофе. Слезла со стула и поставила чашку в раковину. Мыть не стала: тогда пришлось бы мыть и остальную посуду. А ее в раковине скопилось слишком много. Оглядевшись, Макс понял, что хозяйка из Леры никудышная. Горы грязных тарелок, скомканные салфетки повсюду. Дюжина распахнутых блокнотов с заметками по подоконнику и столам.
У него просто руки зачесались — пройтись по всему, что его окружало, с мусорным пакетом и тряпкой. Он был чистюлей. Мама с бабушкой так воспитали.
— Чистота души человека, милый мой мальчик, начинается с чистоты вокруг него, — любила говорить его бабушка — бывшая учительница начальных классов. — Аккуратность и любовь к порядку — дисциплинируют. И хаоса никакого не будет в твоей душе и мыслях, если будет порядок вокруг тебя. Но над этим ты должен работать самостоятельно. Не ждать, что кто-то придет и уберет за тебя.
Лера к порядку была не приучена. В комнате, куда она потом его повела, чтобы поискать информацию о Нине Николаевне Новиковой, было не лучше, чем в кухне. Вещи, вещи, вещи на стульях, на незаправленной кровати, в кресле. И даже на подоконнике комком валялись спортивные штаны. Шторы отсутствовали. Окна выходили на широкое поле, которое сейчас было перепахано под
