Детектив к зиме - Елена Ивановна Логунова
P. S. Имей в виду, к наследству прилагаются брат и сестра. И они тебя очень ждут.
Глеб.
А потом Мила запрокинула голову, подставив лицо ветру, и закружилась…
Алекс Винтер
Сжечь страшилу!
Небо в конце февраля уже другое: глубокое, искристо-синее, такое, что глазам смотреть больно, и солнце греет, плавит сугробы, высвобождая залежавшийся за сезон мусор и не только. Для оперсостава МВД — горячая пора, поскольку на свет божий появляются не самые приятные объекты. Буквально вчера мы с Даней Литухиным откапывали вмерзший в сугроб труп с колотыми ранами романтики в конце зимы у полиции немного.
Так что я был даже рад, когда моя девушка Александра предложила съездить за город, где организовали масленичные гуляния. Это, правда, опрокидывало мои планы отоспаться, но, в конце концов, на всю жизнь не выспишься. Из-за разницы в графиках нам с трудом удавалось проводить время вместе, так что выходные вдали от близких и коллег представлялись вполне радужными. Алекс ныла, что ей прежде никогда не приходилось даже присутствовать на подобных праздниках, ведь в юности соблюдала строгую диету, блины и прочие угощения масленичной недели были под запретом. А после ее ухода из спорта на телевидение просто не осталось времени.
Праздничная программа начиналась с десяти утра и заканчивалась около шести вечера, на все мероприятия мы оставаться не планировали, так что выехали не слишком рано. Ночевать я остался у Алекс; утром, получив кофе и два сухих хлебца, сделал вид, что вполне наелся и под аккомпанемент урчащего живота отправился в дорогу.
На железнодорожном переезде, пока мы пропускали грузовой состав, Алекс открыла окно, высунулась наружу, вдохнула холодного воздуха и мечтательно произнесла:
— Зима. Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь. Его лошадка, снег почуя, плетется рысью как-нибудь… Стас, как там дальше?
— Зима-холода, одинокие дома?[1] — предположил я.
Алекс фыркнула.
— Это очень разные классики жанра, Фомин. Не путай попсу девяностых и Пушкина.
— Я думал, это Некрасов. Мороз-воевода с дозором обходит владенья свои…
Она закатила глаза.
— Господи. С каким дозором?
— Не знаю. С ночным. Или дневным. Смотря на какой стороне света он находится.
— Стас, у тебя мать — учительница, а ты просто тундра неогороженная, — рассмеялась Алекс и закрыла окно. — Вот как тебя пускать в приличное общество? Приведу тебя на телевизионную тусовку, там все такие умные, Шнитке, Гете, Стас Михайлов, а ты со своим дозором… Твое невежество не делает тебе чести.
— А тебе прям делает? — съязвил я. — Сама не могла вспомнить продолжение. Вот оно, поколение Икс. Нахватаются по верхам и хвастают в соцсетях. Я, может, не знаю продолжение этого стихотворения, зато наизусть помню Уголовный кодекс от «А» до «Я».
— Так это по работе, — возразила она. — Я тебе по элементам фигурного катания могу целую лекцию прочитать. Например, знаешь, почему прыжок «тулуп» так называется? Естественно, ни к какому тулупу это не имеет отношения. Название происходит от английского «toe loop», что означает «петля на носке».
— А ты знаешь, что такое «подснежник»? — коварно спросил я.
— Цветок.
— Не только. Мы с коллегами так называем обнаруженных по весне покойников.
— Фу, — фыркнула Алекс и сморщила нос.
Так, весело препираясь, мы докатили до загородного поселка Асаново, где проводились масленичные гулянья. Алекс — бывшая фигуристка, так что наша беседа в основном проходила в забрасывании друг друга занимательными фактами из расследований рядового мента и историй отставной спортсменки, а ныне телеведущей на спортивном канале.
Приткнув машину на стоянке, мы побрели на площадь, где установили небольшие карусели и качели, а поодаль даже возвели снежный городок, который под конец дня предполагалось взять штурмом. В центре площади торчало большое пугало, что должно было сгореть назавтра. Из его головы торчали рыжие соломенные косы, выражение лица было довольно глупым, но на то оно и пугало. Вообще было довольно весело, пестро и разнообразно, вокруг ходили ряженые, скоморохи, развлекая публику нехитрыми трюками и плосковатыми шутками. В ноздри ударил запах шашлыков, блюда совершенно не масленичного. Но жареное мясо разбирали охотно, мы тоже не отказали себе в угощении: наелись шашлыков, придавили сверху блинами и отправились бродить между сувенирными лавками, где не продавалось ничего интересного. Алекс заинтересовалась какими-то бусами из аметиста, но когда услышала цену, резко передумала.
— Как-то в Таиланде кольцо с бриллиантом купила дешевле, — проворчала она. — Нет, я понимаю, праздник и все такое, но это ж не драгоценности… А давай достанем твою ксиву и спросим у нее разрешение на торговлю?
— Давай, — легко согласился я. — Я вообще могу опербригаду сюда вызвать. Будет ей опись, протокол, отпечатки пальцев…
— Ты можешь, — согласилась Алекс и чмокнула меня в щеку.
Я подумал: когда она отвлечется, вернусь к ларьку и куплю ей эти бусы.
У следующего лотка с браслетиками, фенечками и прочей дешевой мишурой по заоблачным ценам мы лоб в лоб столкнулись с нашей подругой из Следственного комитета Агатой Лебедевой. Она была в короткой светлой шубке с капюшоном и прижимала руки к груди. Под ее шубой что-то шевелилось и попискивало. Я с подозрением покосился на выпуклость под шубой. Агата сделала вид, что не заметила моего интереса. Ну ладно, может, не рвется рассказывать…
— О, привет! — обрадовался я. — С каких пор ты ходишь по народным гуляньям?
— А что, я и по гуляньям походить не могу? — проворчала Агата, уязвленная тем, что ее застали в публичном месте, да еще и на празднике, тем самым показав, что ничто человеческое ей не чуждо. — Привет, Сань…
Алекс поздоровалась, а я продолжал дожимать, с удовольствием наблюдая, насколько ей это не нравится. Агата — девушка довольно нелюдимая, по собственной воле на городской праздник не пойдет, потому появление ее за несколько десятков километров от дома выглядело довольно диким.
— Можешь, но у тебя стойкое неприятие толпы, — ехидно сказал я. — А я тебя уже лет пятнадцать знаю. К тому же до твоей дачи километров двадцать. Чтобы ты добровольно в выходной потащилась сюда ради блинчиков? Никогда не поверю.
— Так это в объезд двадцать, — возразила Агата и мотнула подбородком на противоположный берег озера за поселком. — А по прямой всего три. Через озеро все мотаются, ну я и поехала.
— Ради блинчиков? — не поверил я.
— Нет, конечно, — рассмеялась Агата. — Но в какой-то степени ради мучных изделий. Вот, глядите.
Она распахнула шубку, и оттуда немедленно высунулась круглая мордашка щенка с огромными ушами летучей мыши.
Алекс пришла в невероятный восторг.
— Боже, какая прелесть! Это французик или стафф?
— Французик, отказной, — ответила Агата довольным
