Дымок - Дональд Уэстлейк

Ладно, надо расслабиться. Сделав глубокий вздох, Джон нацепил фальшивую улыбку, взглянул на Пег с сказал:

– Пег.

– Да? – настороженно ответила она.

– Щас, – объявил он, с трудом поднимаясь на ноги. Перехватив удивлённый взгляд Пег, Джош поболтал рукой в воздухе, как бы успокаивая её, и повторил: – Щас.

Вразвалку направившись в свою невыразимую кухню, Джош достал из холодильника не только бутылку «Голубой монахини», но и плавленый сыр, лежащий тут с Рождества, на которое никто не пришёл. Джош понюхал сыр – вроде ничего. Крекеры, крекеры, крекеры… чокнуться можно, пока их отыщешь.

Кстати о чокнутых; женщина в гостиной снова что-то бормотала себе под нос, Джош её слышал. Ничего страшного, ничего страшного. Может, чокнутые женщины не так уж плохи. Может, они лучше в постели, более… раскованные что ли. Джош попытался представить раскованную женщину в своей постели, и ему пришлось опереться на сушилку для посуды, пока видение не рассеялось.

Затем он открыл «Голубую монахиню» – чпок пробки заставил женщину в соседней комнате притихнуть – выбрал пару наименее невыразимых бокалов, поставил всё это на невыразимый поднос и вернулся в гостиную. Там он одарил Пег улыбкой, а та ответила удивлённым и недоверчивым взглядом, особенно пристально разглядывая бутылку вина, пока Джош нёс поднос к журнальному столику с кучкой алмазов.

– О, не стоило, – сказала Пег.

– Пег, – снова сказал Джош. Инстинкт подсказал ему: если называть женщину по имени – она подумает, что ты неравнодушен. Неравнодушен к ней.

Пег с улыбкой, говорящей о том, что она отнеслась к ситуации с юмором, погрозила Джошу пальцем.

– Если вы думаете умаслить меня выпивкой, чтобы я согласилась на меньшую сумму, то вы напрасно стараетесь.

Ну, это тоже было в списке причин. Джош ухмыльнулся, разлил вино по бокалам и протянул Пег тот, что почище.

– Выпьем вместе, – сказал он.

– Что ж, это по-честному, – признала Пег, взяла бокал и даже слегка приподняла его, чокаясь с бокалом Джоша.

Он выпил половину бокала холодного вина, в то время как она едва поднесла бокал к губам. Затем Джош поставил вино и жестом указал на сыр и крекеры.

– Ешь, – предложил он.

– О, я на диете, – ответила Пег, ставя бокал на пол рядом с амишским стулом. – Мне нужно следить за фигурой, знаете ли.

Джош знал, что на эту реплику есть остроумный ответ – что-то вроде того, что он следит за её фигурой, но выражения перепутались в его мыслях, и момент был упущен.

– Ок, – сказал он и поставил свой бокал на журнальный столик с лёгким стуком, от которого по склонам алмазной горки скатились крошечные лавины. Затем он подковылял к Пег и чмокнул её подбородок, что вызвало боль в его зубах.

Конечно, Джош нацелился не на подбородок, а на губы, но проклятая женщина отшатнулась и сбила его прицел. Она продолжала изворачиваться, пока он тянулся к ней, неуклюже хватал и удерживал на стуле.

– МНЕ ЭТО НЕ ПО НРАВУ! – заорала Пег несколько громче необходимого.

Джош так и думал, что она будет кричать, чёрт возьми.

– Пальто, – пробормотал он, вцепившись в Пег. Джош имел в виду, что в кладовке у него полно других пальто, и он подарит какое-нибудь Пег, после того, как разорвёт в клочья то, что сейчас на ней.

– КЛЯТЬЕ, ФРЕДДИ!

– Его тут нет, – пропыхтел Джош, распахивая её пальто и пытаясь задрать блузку, одновременно прижимая своим коленом её ноги. Краем уха он расслышал скрип петли зеркала-двери, но собственное тяжёлое дыхание и непреодолимое возбуждение не позволили ему сосредоточить внимание на этом невозможном факте или вспомнить о нём позже. Его рука нащупала грудь – настоящую живую тёплую женскую грудь! В крайнем возбуждении Джош замер, широко раскрыв глаза и задержав дыхание, и в этот момент ощутил резкую и сильную боль в затылке, после чего рухнул, как срубленное дерево.

И Джоша окутала тьма.

– С вами всё в порядке?

С трудом и болезненно Джош пришёл в сознание. В воздухе висел липкий запах, голова пульсировала от боли, противная влажность пропитала воротник и спину рубашки. Он застонал, пошевелился и обнаружил, что лежит на тонком ковре в гостиной. Женщина… Пег… с обеспокоенным выражением на лице склонилась над ним.

– Мистер Кускиоско? Джерси Джош? Ответьте мне!

– Шта-а…

– Мне жаль, что пришлось так поступить.

– Шта-а…

– Вы же понимаете, если бы я вернулась домой и рассказала Фредди о ваших проказах, он бы явился сюда и сотворил что-нибудь ужасное, а мне этого не хотелось.

Джош поднял руку и коснулся влажного затылка, затем посмотрел на пальцы – они не были красными. Разве его кровь не должна быть красной, как у всех? Он понюхал пальцы и ощутил запах вина «Голубая монахиня». Глядя сквозь растопыренные пальцы на Пег и с трудом фокусируя взгляд, Джош произнёс:

– Шта-а…

– Мы можем остаться друзьями, мистер Кускиоско, если вы не будете вести себя глупо. Вам лучше? Можете сесть?

– Шта-а…

– Так, давайте-ка, попробуйте сесть.

Пег не стала притрагиваться к нему, но активно подбадривала Джоша жестами и, руководствуясь ими, ему удалось приподняться и сесть. Джош огляделся. Осколки разбитой винной бутылки усеивали мокрый ковёр. Стул с узорами амишей опрокинут. Но кучка алмазов по-прежнему лежала на журнальном столике, а длинный носок лежал на диване.

– Шта-а…

– Мистер Кускиоско, – сказала Пег, – я полагаю, нам стоит завершить нашу сделку, я пойду своей дорогой, никто из нас не станет больше вспоминать об этом недоразумении, и с этого момента мы будем ладить и оставаться друзьями. Идёт?

Пег протянула ему тонкую руку с изящными пальцами, на её противно-красивом лице застыла противно-снисходительная улыбка. Джош посмотрел на эту руку, на эти изящные пальцы, и в глубине души осознал, что они никогда не сделают то, что он себе представлял. Кипя от злости, но не видя другого выхода, он взял эту противную руку, аккуратно пожал, чувствуя тонкие косточки в своей ладони, и тут же выпустил.

Пег стояла рядом с ним на коленях в застёгнутом наглухо пальто и выглядела совершенно невозмутимой, чёрт подери. Затем она поднялась, отряхнула колени и с бодрой улыбкой сказала:

– Ну вот, теперь мы друзья.

– Ага, – пробормотал Джош.

– Вы можете встать?

– Ага.

Он смог и встал, покачиваясь. Пег