Кэрол Дуглас - Железная леди

– Прекрасно подойдет! – Ирен прижала расплющенную старую сумку к груди. – Вы не представляете, в каком мы восторге, что она нам досталась. Именно… такая сумка нам и нужна. Осмелюсь заявить, что теперь вам с мужем нечего опасаться благодаря вашей доброте. Небо всегда помогает тем, кто помогает другим.

На лице миссис Уотсон отразилось неожиданное волнение.

– Как странно, что вы упомянули об опасениях. Я на самом деле беспокоилась. У нас в доме недавно случилось… происшествие. Но я рада помочь церкви Сент-Этелвед-зе-Болдс-он-зе-Мэр. Вы уверены, что денежное пожертвование?..

– Нет-нет, – твердо произнесла я. – Брать деньги – это попрошайничество.

– Кто тащит деньги – похищает тлен, – бесстыдно процитировала «Отелло» Ирен и несколько бессвязно добавила на выходе: – А если он – или она – добровольно отдает старую вещь, то заслуживает самой прекрасной репутации.

Мы снова стояли на крыльце. Миссис Уотсон нерешительно замерла в дверях; она выглядела озадаченной и даже слегка взволнованной. Возможно, ее беспокоил недавний инцидент с коброй.

– В Библии упоминается примета, – произнесла Ирен, неожиданно переходя на серьезный тон. – Если найдешь у себя на пороге мертвую змею, значит, тебя и твоих близких оберегает могущественный защитник.

– Правда? – Лицо пораженной миссис Уотсон стало еще бледнее. – Как странно, что вы так говорите. – Неожиданная улыбка озарила ее поблекшие черты: – Правда, у моего мужа действительно есть благодетель с самым мощным умом во всем Лондоне.

– Без сомнения, Святое Писание подразумевало другого, невидимого союзника, миссис Уотсон, – заметила Ирен, – но честной душе не помешает лишний ангел-хранитель.

Глава двадцать восьмая

Последнее дело Шерлока Холмса

Следующий вечер Ирен провела в размышлениях.

Процесс она обставила с размахом Сары Бернар, выступающей на сцене. После обеда подруга первым делом облачилась в облегающий темно-красный бархатный наряд покроя «принцесс». Домашнее платье из тафты цвета гелиотропа спускалось сзади от лопаток широким шлейфом, а спереди по подолу было оторочено белоснежным горностаем.

Такая одежда идеально подходила для задумчивого расхаживания по комнате, чем примадонна и занялась, затмевая декоративный фон гостиничного номера своим блистательным присутствием на авансцене. Заметьте, я не утверждаю, что это представление было спланировано, просто Ирен по своей природе нуждалась в помпезных декорациях, чтобы ее ум мог задействовать самые потайные и творческие уголки души.

Естественно, во время подобных упражнений она курила, но нерегулярно, позволяя сигарете в перламутровом мундштуке с золотой отделкой незаметно тлеть в блюдечке, пока верхушку не венчала бледная горка пепла наподобие напудренного парика французских дам восемнадцатого века.

Через мгновение Ирен неожиданно хватала мундштук и ускоряла шаги, хмуря брови в предельной концентрации мысли. Она быстро затягивалась через изящный мундштук, пока сигарета не обгорала до янтарно-красного кончика. А венок из дыма бесконечно парил вокруг нее, будто тончайшая вуаль в стиле «иллюзия».

Наконец подруга остановилась и резко повернулась, так что шлейф цвета гелиотропа крутанулся вихрем, обвив грациозной спиралью ее ноги.

– Без сомнения, вам всем интересно знать, что я сегодня делала, – обратилась она к собравшимся.

Мы ждали с вниманием; джентльмены при этом мусолили послеобеденные сигары, запах которых напоминал мне горелую мешковину. Я очень страдала в этой курящей компании, но продолжала вышивать носовой платок. Своим прежним платком я пыталась вытереть лицо настоящего уличного воришки всего четыре дня назад, и он пришел в совершенную негодность.

– Мы можем предположить, что ты последовала нашему с Квентином примеру и посетила лондонские магазины? – произнес Годфри.

Я бросила взгляд на Квентина, который, как и Годфри, блистал в вечернем костюме, что и подразумевает интерьер любого хорошего отеля. Я не стала спрашивать, откуда взялись деньги на преображение Квентина, подозревая, что это был неафишируемый, но щедрый акт благотворительности одного из моих друзей, которой я частенько пользовалась в прошлом.

Ирен вздохнула:

– Боюсь, пока нет. Я бы не возражала против столь интересного занятия, ведь в Лондоне мне редко представляется возможность походить по магазинам. Нет, мои дела гораздо более прозаичны. Я была в Уокинге.

– Опять? Но зачем? – воскликнула я. – Не слишком ли идиллическое место для такой личности, как ты, с твоей склонностью раскрывать преступления?

Ирен улыбнулась в мою сторону:

– Любители преступлений не страдают снобизмом, им подходит любой адрес: они могут обитать как за поросшим мхом фасадом пасторского дома, так и в пабе Уайтчапела. Вероятно, ты слышала о викарии-отравителе из Танбридж-Уэллса.

– Нет, не слышала. Думаю, ты все придумала.

– Я? Придумала? Боже сохрани, Нелл.

– Бог и пытается тебя хранить, но ты ничего не хочешь слушать.

– Продолжайте, Ирен, – попросил Квентин. – Мне не терпится услышать, что привлекательного вы нашли в Уокинге, хотя любое место, которое вы почтите своим присутствием, не может не быть неотразимым.

Ирен от души рассмеялась:

– Как наряд влияет на мужчину! Наденьте на отчаянного изгнанника белый галстук и костюм, и комплименты из него так и хлынут.

Квентин подергал свои отрастающие усы и скромно улыбнулся. Он казался совсем незнакомым в одежде цивилизованного джентльмена. Я с удивлением поняла, что в глубине души мне не хватает его прежнего дикого экзотического вида.

Ирен оставила мундштук в пепельнице, из которой поползли кверху ленточки дыма. Она скрестила руки и оглядела нас с тем сдерживаемым возбуждением, которое обычно предшествовало откровениям.

– Я поехала в Уокинг, потому что именно там живет молодой джентльмен, с делом которого недавно пытался разобраться Шерлок Холмс. Брайарбре – это весьма впечатляющий дом с обширным имением, где обитают мистер Перси Фелпс и его невеста мисс Энни Харрисон. Мистер Фелпс болеет, у него нервное истощение, но я очень приятно провела время за чаем с мисс Харрисон.

– Не понимаю, как тебе удается, – заметил Годфри. – Как ты убеждаешь незнакомых людей поить тебя чаем и откровенничать с тобой.

– Дело в том, что ты учился на адвоката и заранее ожидаешь, что люди попытаются что-то утаить от тебя. Я же, наоборот, охотно рассказываю о себе все. Это производит такое впечатление на собеседников, что они по доброй воле открываются в ответ.

– Более того, – подхватила я, – благодаря тебе им кажется, что, лишь поведав тебе все свои тайны, они получают шанс сделать доброе дело. Жаль, что женщины не могут принять священный обет: ты была бы весьма убедительным исповедником.

– Все дело в том, чтобы убедить других в истинности нереального, – продолжил Годфри. – Между священниками и актерами не так уж много различий.

– У каждого свои таланты, – сказала Ирен, снова привлекая к себе наше внимание; в своем струящемся платье королевских оттенков она действительно напоминала языческую жрицу. – Тот обычный чай в Уокинге ответил на целый ряд вопросов.

– И первый: почему тебя волнует последнее дело Шерлока Холмса? – снова встрял Годфри.

Она улыбнулась с безупречно разыгранными нежностью и терпением:

– Потому что оно связано с загадкой, которую представил нам Квентин.

– Я? – удивленно переспросил Стенхоуп. – Да не может быть.

– Еще как может, – объявила примадонна, поглаживая с отсутствующим видом мягкий мех горностаевой отделки. – Я сразу почуяла неладное, когда проследила за мистером Холмсом до клуба «Диоген». Весьма загадочное заведение! Членство там только для джентльменов, но, конечно, для меня не существует преград.

Я многозначительно вздохнула. Квентин пока видел Ирен только в образе уличного мальчишки и еще не имел понятия о полном и впечатляющем разнообразии ее талантов в копировании мужских особей, поэтому выглядел озадаченным.

– Я попала в заведение, – объяснила Ирен, – под видом официанта, который надеется найти работу. С огорчением вынуждена признать, что мне не удалось ее получить. Должно быть, проблема заключалась в моем итальянском акценте. – Она сокрушенно пожала плечами. – Однако я узнала парочку интересных фактов об этом месте. Клуб «Диоген» – один из самых странных и уж точно самых старых заведений в Лондоне. Его участники собираются ради полной изоляции и молчания, а не ради братского общение. Среди почетных членов есть некий Майкрофт Холмс. Судя по моему торопливому, но тщательному изучению книги посетителей, этот Майкрофт Холмс действительно считается одним из самых высокопоставленных людей в Лондоне, а кроме того, у него есть родственник – полагаю, брат – Шерлок.