Кэрол Дуглас - Железная леди

Конечно, я учуяла очевидное: свежие признаки слежки, и это был не капитан Морган, как бы хорошо он ни был подготовлен для подобной роли. Уже не первый раз мои друзья сговаривались за моей спиной, чтобы я ни о чем не догадывалась ради моего же блага. Возможно, ими даже руководило ошибочное желание «уберечь» меня от страшной правды об Эмерсоне Квентине Стенхоупе. Но я не просила и не хотела такой защиты. С этого момента я приготовилась быть настороже и замечать любые уловки.

На следующее утро, когда мы отправились в путь из отеля «Браун», стояла прекрасная погода. В заоконных ящиках над витринами магазинов и вездесущими пабами благоухали цветы. Чистое синее небо реяло над крышами пятиэтажных зданий великого города.

Я сделала открытие, что клубы для джентльменов похожи на паразитов: они проникают везде, но их трудно заметить. Скромные двери украшали лишь лаконичные латунные таблички, которые ничего не говорили непосвященному в подобные эксцентричные вещи: например, «Клуб лисы и гончей», «Норфолкские кавалеры» и тому подобное.

Годфри был прав, утверждая, что меня не пустят внутрь, однако мне позволили подождать на ступеньках, пока он проводил расследования внутри. Впрочем, мое присутствие все-таки оказалось полезным. Я сохраняла скорбное выражение на лице, так что Годфри мог показывать на «бедную мисс Хаксли, которая потеряла единственного брата. Да, именно потеряла. В Индостане». Не знает ли собеседник знаменитого Моргана, который служил в том же подразделении, известного охотника на крупную добычу, особенно на тигров?..

Однако опрошенные упорно отрицали, что знакомы с прославленными тиграми или охотниками на них, хотя интерьер почти каждого клуба украшала голова полосатого зверя. И все же каждый из них непреклонно утверждал, что не знает никакого «капитана Моргана».

Чем больше мы посещали заведений, тем сильнее меня раздражало, что я вынуждена топтаться на лестнице, как домашняя прислуга. Однако я не настолько погрузилась в негодование, чтобы не замечать приливы и отливы людей вокруг нас. Четырехмиллионная толпа родного Лондона никому не даст почувствовать себя одиноким.

Годфри заметил мое раздражение и остановился около продавщицы цветов близ Ковент-Гардена, чтобы утешить меня букетом.

– Пожалуйста, не надо. Не нужны мне спонтанные презенты, – стала возражать я.

Продавщица цветов, молодая девушка с очень веснушчатым лицом, запорошенным городской сажей, скривилась, поскольку я мешала ее торговле. Но она зря беспокоилась.

– Глупости. – Годфри преподнес мне букетик анютиных глазок и пахучей вербены, которые были особенно очаровательны по контрасту с мрачной продавщицей.

Я склонила голову, чтобы понюхать цветы, и тут заметила в толпе знакомое лицо.

– Годфри!

– Да, Нелл?

– Там снова тот хулиган!

– Какой хулиган?

Хороший вопрос, потому что окрестности наводняли оборванцы всех мастей.

Я понизила голос и продолжала говорить, будто бы нюхая букет, – метод тайного общения, одобренный Ирен.

– Тот мальчишка, которого я видела около дома двести двадцать один «бэ» по Бейкер-стрит, – пробормотала я в анютины глазки, – а потом в Паддингтоне возле дома доктора Уотсона. Уверена, он следует за нами.

– Это возможно, Нелл, – произнес Годфри без всякой тревоги. – Тогда давай позволим ему поработать и направимся в следующий клуб.

Мы так и сделали. Был славный день, и хотя, меня беспокоил тот оборванец, я наслаждалась видами Ковент-Гардена. Окрестные места привлекали людей с противоположных полюсов лондонской жизни: хотя каждый вечер район буквально сиял, будучи центром театральной жизни, днем он еле мерцал в свете солнечных лучей, приветливый и доброжелательный.

Здесь грубые звуки чистого кокни эхом отражались от каменных зданий и напоминали стрекотню Казановы. Здесь бродили отставные военные со старомодными бакенбардами, похожими на бараньи отбивные, с прямыми как шомпол спинами, в начищенных до зеркального блеска сапогах. Среди них фланировали модные дамы в украшенных цветами летних шляпах из неаполитанской соломки и в воздушных нарядах из самого легкого кружева и шелка.

Среди дефилирующих господ попадались и дети, маленькие девочки в плиссированных юбках и шляпках от солнца с широкими полями и совсем юные мальчики с длинными локонами и в коротких штанишках, похожие на миниатюрных придворных из другой, более помпезной эпохи.

Маленькие леди и джентльмены резвились, как котята, под добрыми лучами летнего солнца, и я почувствовала, что визит в Гросвенор-сквер, а также приятная встреча с доброжелательной Аллегрой внушили мне самые нежно-розовые воспоминания о работе в качестве гувернантки. Я строго напомнила самой себе о детских истериках, о лжи и упрямом молчании некоторых подопечных. Никакие приступы ностальгии не заставят меня вернуться к этому поприщу.

– Пардон, – рявкнула пожилая дама в траурном платье, столкнувшись со мной. Слова были вежливыми, но тон вызывающим.

Я покраснела, сообразив, что иду, как лунатик.

– Мне очень жаль. – Я протянула руку, чтобы остановить ее.

Дама взглянула на меня из-под диких седых бровей, а потом устремилась дальше, не ответив на мои извинения. Она двигалась по многолюдной улице, как скособоченный траурный корабль, облаченная от шеи до пят в наряд из верблюжьей пряжи, в черной накидке с креповой каймой и в шляпе с густой крапчатой вуалью. Хотя она так согнулась, будто ей на плечи давил ужасный невидимый груз, ее фигура совсем не выглядела хрупкой.

– Должно быть, я совсем замечталась, Годфри, раз столкнулась с той бедняжкой.

– Кажется, с ней не случилось ничего страшного, – сказал он, чтобы меня успокоить. Действительно, старая дама довольно резво удалялась от нас. – Если уж на то пошло, она сама виновата – налетела на тебя. Без сомнения, она не слишком хорошо видит.

Я вздохнула:

– Похоже, и у меня зрение не в порядке. Иду как в тумане. Наверное, слишком давно не была в Лондоне.

– Думаю, твоя рассеянность идет из Парижа, – заметил он.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что ты столкнулась со своим прошлым. Подобное любого выбьет из колеи.

– В этом вся проблема, Годфри! У меня нет прошлого, лишь сухая история, как у общественного учреждения. Сара Бернар как-то сказала, что женщина без прошлого – все равно что пудель без родословной: жива, но кого по большому счету это интересует?

– А ты теперь цитируешь Сару Бернар?

– Нет! Но я помню ее слова. Даже у Ирен, похоже, есть прошлое.

– Похоже, – эхом отозвался адвокат, – у Ирен много чего есть.

– Годфри, ты никогда не интересовался ее жизнью до вашей встречи?

Он пожал плечами:

– Несколько лет она провела с тобой.

– А до этого? Она же не объявилась в Лондоне в возрасте двадцати трех лет полностью сформировавшейся личностью. И она никогда не рассказывает о своей американской жизни.

– Убежден, потому она и вызывает у всех такой интерес. Ирен не из тех, кто пренебрегает шансом посеять семена загадочности.

– Но пока никто вокруг нее не пожинает результаты! Вероятно, именно это Сара и называет «прошлым»: подтверждение, что когда-то человек был интересен. Я никогда не была «интересна»; ведь я жила в Шропшире.

– Уверен, Шропшир весьма увлекателен.

– Но у тебя же нет желания туда ехать.

– Нет, по крайней мере в ближайшее время.

– Никогда.

– Маловероятно, – наконец признал он.

– Я даже в Лондон приехала из скучного места. Ирен не позволила бы себе приехать из скучного места.

– Нелл, я уверен, что Нью-Джерси – крайне скучное место, похожее на любое другое, иначе Ирен не хранила бы о нем столь упорное молчание. Тебе не приходило в голову, что «прошлое», о котором она не упоминает, может быть унылым и не стоящим упоминания?

– Нет, Годфри, не приходило.

– Но ведь такое возможно. Кроме того, действительно важно лишь настоящее. А вот, кстати, и еще один клуб на нашем маршруте: «Пограничные стрелки».

Нас встречала еще одна дверь, выкрашенная в черный цвет, с латунным дверным молотком, скромно затерявшаяся среди георгианских фасадов красного кирпича. Годфри постучал в дверь, а затем представил нас и наше дело. На этот раз швейцар позволил мне войти в холл, где я предпочла стоять на холодном мраморе, не желая садиться на красный бархатный стул с подлокотниками из рогов животных. Стены душного помещения, обитого красной парчой, тоже украшали оленьи рога.

Вскоре вернулся Годфри; на лице его было явное разочарование.

– В этом клубе есть справочник членов всех остальных объединений – никакой Сильвестр Морган, капитан или кто-либо еще, не числится в списках. Один из присутствующих старых членов клуба предположил, что Моргана могли исключить из подобной организации много лет назад.