Кэрол Дуглас - Железная леди

– Принеси ее сюда.

Я приблизилась к Ирен с такой осторожностью, будто боялась разбудить ребенка – или злодея. Подруга протянула мне свой зонтик и взяла светильник. Она двинулась вперед, оставляя меня в темноте, леденящей душу. Что-то на полу привлекло ее внимание. Я подошла ближе и разглядела темный пятнистый извилистый предмет, свернувшийся массивными петлями, как морской канат. Примадонна наклонилась, держа наготове револьвер, затем неожиданно выпрямилась.

– Да, точно мертвая. – Она двинулась немного быстрее в сторону груды тряпок, в которой она уже распознала мертвеца, возможно, ставшего жертвой чумы.

– Ирен?..

Она вздохнула:

– Теперь я понимаю. Яд. Змеиный яд. Большое количество яда из неприлично большой змеи.

– Не такой, как… Оскар?

– Не похожа ни на одну из змей, которую отважится держать даже Сара Бернар. Думаю, кобра, но я позволю другим точнее определить вид. И ее присутствие объясняет вот это. – Она остановилась у стола, на котором размещалась лампа. – Я заметила это, когда вошла.

Я вообще ничего не заметила, но теперь мне во всем виделся зловещий смысл. То, что несколько минут назад я приняла за брошенный сундук, теперь оказалось клеткой: вероятно, два фута в длину, с крошечными дырками для воздуха в стенках и с красноречиво распахнутой маленькой дверцей. Рядом стояло блюдце с засохшим налетом на дне.

Ирен придирчиво понюхала содержимое:

– Чем ты кормила Оскара, прежде чем подарить его Саре?

Я пожала плечами:

– Молоком. Маленькое блюдце молока.

– Пусто, если не считать грязного осадка. Должно быть, последние дни о змее не заботились, она была голодна.

– А мертвец?

– Он здесь не жил. Он пришел сюда. Возможно, зная о змее, а то и нет. Служанка говорила только об одном жильце.

– Но, Ирен, ты ведь выяснила, что Квентин Стенхоуп жил здесь. Квентин Стенхоуп – и кобры-убийцы? Просто не верится. Не вижу никакого смысла. Не мог так поступить человек, с которым я была знакома в Лондоне, пусть и недолго.

Подруга посмотрела на меня – обычная беззаботность покинула ее – и мрачно кивнула в знак согласия, убирая револьвер в сумочку и надежно затягивая шнурки:

– Знаю, Нелл. Знаю.

Глава четырнадцатая

Не будите спящих змей

– Если наша главная цель – найти мистера Стенхоупа, хотя я совсем не уверена, что это следует делать, тогда почему мы тащимся по булыжной мостовой Парижа на вечер к Саре? – поинтересовалась я с выражением, которое считала верхом сдержанности.

– Потому что, – величественно ответила Ирен, – я желаю встретиться с русской императрицей.

– Правда? – откликнулась я. – Судя по твоему костюму, ты сама собираешься сыграть русскую императрицу.

– Она могла бы. – Улыбка Годфри была вдвойне ослепительна под темной сенью усов. Он оглядел свою жену с одобрением, которое я вполне разделяла, потому что Ирен действительно выглядела достойно для встречи с императрицей и даже могла бы ее заменить.

– Однажды я уже отказалась от трона, когда получила более интересное предложение, – произнесла примадонна, театрально разворачивая маркизетовый веер со страусовыми перьями. Ее вечерняя накидка представляла собой ажурное произведение искусства из черных кружев, которые волшебной паутиной переливались в мягком свете ламп экипажа. – Дела минувших дней, – лукаво добавила она. – Кроме того, мне очень любопытно узнать, почему у российской императрицы появилось неожиданное желание встретиться со мной, ради чего она даже нарушила давние традиции и соизволила посетить салон Сары.

– Известно почему, – заметила я. – Царь обожает оперу. Без сомнения, он услышал о твоем частном концерте в Монако – сам Шерлок Холмс тогда тебя предупреждал, что ты ведешь себя слишком легкомысленно для той, кого считают мертвой, – и порекомендовал тебя своей жене.

Улыбка Годфри стала натянутой, вероятно, из-за упоминания Шерлока Холмса.

– И из-за этого царица нарушает традицию не общаться с простыми людьми и умоляет о приглашении на один из известных богемных вечеров Сары Бернар? Нет, Нелл, Ирен права. За желанием императрицы стоит нечто большее.

– Я всегда права, если не считать тех случаев, когда я не права. – Подруга придвинулась ко мне поближе: – Почему тебе так неприятен новый визит в дом на бульваре Перейр, Нелл? Ты же знаешь, что Сара тебе симпатизирует. К тому же, что еще важнее, у нее бывают все мужчины Парижа, – добавила она с особенной хитрой улыбкой.

– Очень в этом сомневаюсь. Даже аппетиту Божественной Сары в отношении новизны есть предел. И эта женщина едва меня знает! Как она вообще может мне «симпатизировать»? Для нее подобное поведение абсолютно нелогично, даже противоестественно.

– Значит, ты утверждаешь, Нелл, – произнес Годфри с терпением адвоката и легкой усмешкой в голосе, – что симпатия к тебе сродни извращению?

– Я утверждаю, что эта… женщина настойчиво уделяет мне гораздо больше внимания, чем хотелось бы. А после нашего сегодняшнего приключения на Монмартре я не горю желанием встречаться с другими… змеями.

– Даже с бедным маленьким Оскаром? – спросила Ирен.

– Даже с Оскаром, – твердо ответила я. – И я не позволю актрисе обращаться со мной, как с очередным питомцем ее зверинца.

– Сара не имеет в виду ничего плохого, Нелл. Она искренне считает тебя восхитительной. Мадам Бернар не способна устоять перед экзотикой, даже столь мирного свойства.

– Вовсе я не восхитительная! Нет во мне никакой экзотики! Я англичанка.

Я слишком поздно поняла, что сама загнала в угол и себя, и всю нашу нацию. К счастью, мои друзья уже получили достаточно удовольствия от моего замешательства и не стали пользоваться своим преимуществом.

Итак, Годфри вошел вслед за нами в дверь под выгравированными инициалами «С. Б.». Судя по гулу разговоров и звону бокалов, доносящимся из салона хозяйки, остальные гости уже собрались. Слуга принял воздушную накидку Ирен и мой приталенный черный шелковый жакет с оборками из черного кружева из-под широких отворотов.

– Ну, Нелл, ты тоже выглядишь вполне достойной компанией для императрицы. – Годфри развернул меня за плечи к себе. – В тусклом свете холла нашего коттеджа я не разглядел, как прекрасно ты одета.

Я покраснела, потому что всегда так делаю, когда джентльмен замечает мой наряд, который в тот вечер был немного вызывающим: китайский креп цвета нильской зелени в сочетании с черным струящимся шелком. Левое плечо украшал розовый букетик цветов, и к прическе над правым виском тоже были приколоты розы – весьма приятное и нежное дополнение, как уверила меня Ирен.

– Обязательно с противоположной стороны, моя дорогая Нелл, – объясняла она, мучая мои волосы щипцами для завивки в попытке добиться безупречных локонов. – Цветы или драгоценности лучше сочетаются друг с другом, когда прикрепляются на разные стороны. Это вопрос баланса.

– Туфлям он тоже не помешал бы, – пожаловалась я, потому что на мне были ее собственные туфли и чулки в тон платью. Я не привыкла к двухдюймовым каблукам, тем более если предстояло делать реверанс императрице.

Я все еще не была уверена, что духи с ароматом ландыша, которым подруга с избытком опрыскала меня, перебили запах гари от щипцов для завивки. Но здесь это не имело значения. Квартира Бернар, как обычно, источала тяжелые ароматы тропического цветения и экзотической дикой природы.

Первый трофей, который сразу бросился нам в глаза в салоне, – ковер из бурой шкуры медведя, так поразивший меня при первом визите к актрисе. Огромная свирепая голова встречала гостей пустым взглядом стеклянных глаз размером с монокль и обнаженными клыками, торчащими из массивных челюстей, раскрытых во всю ширь. Один неверный шаг поближе к пасти исполина – и от прекрасных чулок цвета нильской зелени останутся одни дыры.

– Какая проблема для шлейфа, – пробормотала Ирен, последовав за «шлейфом» моих невысказанных мыслей. – К счастью, ни у одной из нас его нет.

Она первой направилась к медведю, обогнав, как всегда, осторожного Годфри и меня с моим нежеланием идти вперед. Для визита в эту оранжерею восточного декаданса Ирен надела легкомысленный наряд от Роуз Дюбарри – юбка и лиф, задрапированные собранным на плечах розовым тюлем с черными бархатными крапинками; декольте, талию и турнюр украшали черные бархатные банты с золотой каймой. Бриллиантовое ожерелье от Тиффани обвивало ее шею между двумя рядами жемчуга, а сверху была приколота брошь от Тиффани, которую ей подарил Годфри: усыпанные бриллиантами скрещенные ключи, скрипичный и обыкновенный, которые обозначали ее двойной интерес – к музыке и к тайнам. Это был самый подходящий для Ирен герб, символизирующий аристократичность ума и таланта, перед которой меркло любое количество голубой крови.