Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек
Когда Хонор объяснила, что участие в некоем шоу хотя и принесет сиюминутную прибыль, но зато лишит Элли редкого шанса получить менее привлекательный с финансовой точки зрения, однако в конечном счете более выгодный эксклюзивный эфир после суда, девушка согласилась подождать. Ее лента в «Твиттере» оставалась совершенно мирной и безобидной – она даже не ретвитила ничего взрывоопасного, – а аккаунт в соцсетях был посвящен почти исключительно модным брендам (что с ростом числа подписчиков становилось все более прибыльным). А главное – она прислушивалась к Хонор, когда речь шла о том, как себя подать, какой тон выбрать. «СМИ тебя уже обожают и полюбят еще больше, если ты будешь держать себя в руках. Старайся не делать упор на уязвимость. Образ жертвы – это, конечно, модно, но людям хочется видеть, что ты умеешь держаться храбро, умеешь не падать духом. Чем спокойнее ты будешь, тем сильнее будет бесноваться публика».
И до сих пор Элли держалась на всех своих интервью весьма продуманно. Она производила впечатление спокойной, смелой, самоироничной, великодушной девушки. И самое главное – искренней.
Один вопрос вызвал у них споры: о том, где устроить Элли. Сначала Хонор предложила ей вернуться в Мэннинг до начала слушаний: она считала, что лучше пока залечь на дно и появляться только в тщательно срежиссированных эфирах. Плату за квартиру Хонор готова была взять на себя, но, может быть, Элли сумеет уговорить кого-нибудь поселиться вместе с ней. Можно даже поискать какую-нибудь подработку. У нее ведь наверняка есть подруги, какой-то круг общения в этом городе?
– Это не идеальный выход, и вполне возможно, что в ближайшие недели СМИ будут доставать тебя и там, – сказала Хонор, – но в Сиднее они и вовсе будут слетаться, как мухи, на каждый пук.
Однако Элли отказалась наотрез.
– Я не вернусь в Мэннинг, – сказала она. – Я никогда туда не вернусь. Не могу. Вы не понимаете.
Она не захотела вдаваться в подробности, но настаивала, что хочет переехать в Сидней, найти работу и снять квартиру. В конце концов, ей уже восемнадцать.
Наконец они пришли к компромиссу, и Элли поселилась в свободной комнате в доме Хонор и Дугала до тех пор, пока деньги не потекут и у нее не появится возможность снять отдельное жилье.
Не сходились они во мнениях и по поводу романтических связей. Хонор настоятельно рекомендовала Элли держаться подальше от любых отношений, серьезных или нет, – по крайней мере до того, как начнется слушание дела в суде. Но она не могла следить за подопечной каждую минуту, а возможности у той подворачивались на каждом шагу. Для какой девушки не станет соблазном всеобщее внимание? Молодые люди были в равной степени очарованы как красотой Элли, так и внезапно свалившейся на нее популярностью.
Особенно встревожилась Хонор, когда Элли начала проявлять интерес к журналисту Джейми Хемаре – красавчику из Новой Зеландии, связанному с печально известным своей скандальностью порталом «Сто восемьдесят градусов». Маргинальный сайт, черпающий информацию из анонимных источников и демонстрирующий беззастенчивое искусство выборочного цитирования, был одним из самых непристойных во всей сети. Он пробавлялся сплетнями о знаменитостях и политическими скандалами. В отношении него без конца проводили расследования, грозили судебными процессами – за неуважение к суду, клевету, воспрепятствование осуществлению правосудия. Страну происхождения и владельца сайта установить было невозможно, и судебные преследования, судя по всему, каждый раз оканчивались ничем. Когда в дело вмешивался закон, ту или иную статью приходилось удалять, но было поздно: к тому времени их уже успевали растиражировать тысячи читателей. Подпись «Джейми Хемара» лишь изредка появлялась под немногочисленными достоверными материалами, однако ни у кого не возникало сомнений, что и грязь тоже по большей части на его совести.
Когда Хонор узнала о «новом бурном романе» Джейми и Элли (естественно, через посты в соцсетях), она, работавшая в тот день допоздна, тут же позвонила Элли, чтобы предупредить ее. Она мягко заметила, что двадцативосьмилетний Хемара староват для нее, к тому же он известный сердцеед и заядлый тусовщик с серьезной зависимостью от кокаина. Однако Элли уперлась.
– Ничего серьезного у нас не будет, – сказала она. – Мне же всего восемнадцать. Но он мне нравится, Хонор. И мне нужно какое-то общение. Что же мне делать? Сидеть дома и каждый вечер смотреть «Нетфликс»? Это становится уже скучновато.
Хонор вздохнула. Это была битва, в которой она не могла рассчитывать на победу, но нужно было хотя бы попытаться.
– Сейчас мужчины – опасная роскошь для тебя, Элли. А мужчины-журналисты тем более. Ты должна быть осторожной.
– Вы хотите сказать, что он хочет меня использовать?
Смешок Элли был одновременно пренебрежительным и недоверчивым.
– Я не сомневаюсь, что он от тебя в восторге, но журналист есть журналист. Они всегда в поисках материала. Если бы ты была его бабушкой, он бы уже планировал пристроить тебя в какой-нибудь убогий дом престарелых, чтобы потом написать о нем разоблачающую статью. Ничего личного. Я сама была такой и отлично знаю, как это работает.
Договориться с Дугалом оказалось потруднее.
– Я просто не понимаю, почему она должна жить здесь, Хонор, – возразил он, когда жена сказала ему, что хочет предложить Элли пожить с ними. – Она что, не может просто снять номер в отеле или еще где-нибудь?
Для Хонор такая реакция оказалась неожиданной. Все эти годы муж крайне редко высказывал собственное мнение, когда дело касалось ее клиентов. В тех нечастых случаях, когда ему приходилось сопровождать жену на то или иное мероприятие, он мог отозваться о каком-то клиенте неприязненно или, реже, с интересом и восхищением, но в основном просто дистанцировался.
– А я не понимаю, почему тебя это так беспокоит, – ответила она. – Это же временно. Я тебе уже объясняла. – Она подавила раздражение и заставила себя говорить спокойно. – Для начала ей нужен хоть какой-то твердый доход, а его пока нет.
– Ну так почему бы тебе не выдать ей какой-нибудь аванс? Помоги ей найти квартиру. Обычно же ты так и делаешь?
Было субботнее утро, Элли еще лежала в постели, а Дугал сидел за завтраком с раскрытой утренней газетой и чашкой чая – ни дать ни взять старомодный отец семейства. Он смотрел на Хонор поверх очков, чопорно поджав губы. Она вдруг в смятении увидела, что он выглядит на все свои шестьдесят пять.
– Но она сейчас в таком уязвимом состоянии, к тому же еще почти ребенок. Ей только что исполнилось восемнадцать. Она жизни совсем
