Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц
В тот вечер нашему приятному чаепитию на веранде не хватало привычной атмосферы дружелюбия. Эмерсон размышлял о проступках Дэвиса и Вейгалла, а Давид терзался из-за разбитого сердца. Казалось, что со вчерашнего дня он даже похудел (что было совершенно невозможно). Я подумала, не сообщил ли ему Абдулла о подходящей дочери Мустафы Карима, и решила не спрашивать.
– Матушка, кто эта женщина, с которой ты разговаривала вчера утром в «Карнаке»?
Вопрос — неожиданный, но приятный — задал Рамзес. Сейчас тема убийства была менее сложной, чем некоторые другие.
– Она утверждала, что является невинной туристкой, – ответила я. – Но её поведение было крайне подозрительным. Если бы твой отец не вмешался…
– Она бы заманила тебя за колонну, усыпила бы хлороформом и утащила бы с поджидавшими сообщниками? – завершил Эмерсон. – Пибоди, бывают моменты, когда ты приводишь меня в отчаяние.
– Ты не встречала её раньше? – спросил Рамзес.
– Я видела её на приёме у Сайруса, но тогда не разговаривала с ней. А ты разговаривал, Давид.
– Что? – вздрогнул Давид. – Прошу прощения
Я повторила сказанное.
– Ты беседовал с её дочерью — скорее всего, та молодая женщина действительно приходилась дочерью этой даме. Светловолосая, довольно полная — вспомнил? Миссис Фернклифф подошла и увела её.
– О, да. – Давида это абсолютно не интересовало, но он старался быть вежливым. – Я не знал, что эта пожилая дама – её мать. Она и словом меня не удостоила.
Сидя на выступе, обхватив руками поднятые колени, Рамзес произнёс:
– Я думал о том, что ты говорила, матушка – ты и дядя Уолтер. Возможно, твоя идея о культе убийц не так уж и неправдоподобна, как кажется. Не то чтобы он действительно существовал, но само предположение об этом культе и ужасно изуродованные тела навели на местных жителей суеверный страх. Они явно боятся общаться с нами. Возможно, наши противники используют страх, чтобы компенсировать недостаток физической силы? Сколько же их всего?
– Хорошая мысль! – воскликнула Нефрет.
– Не совсем, – возразил Рамзес. – Мы столкнулись лишь с несколькими членами того, что кажется крупной организацией. Однако никогда не видели больше трёх-четырёх человек одновременно, не так ли? В доме Лейлы было всего трое мужчин. Она сказала, что ожидалось больше, но это не обязательно означает большое число.
– В Каире их было как минимум четверо, – задумчиво протянула Нефрет. – Двое забрались через окно, двое прятались в доме напротив.
– В доме их было трое, – возразил Давид. Его рука невольно потянулась к горлу. – Третья — женщина.
Два простых слова, произнесённых без особой выразительности и скрытого смысла — но их воздействие на Нефрет было поразительным. У неё перехватило дыхание.
– Женщина, – повторила она. – Удивительно, правда, как мы упустили из виду женщин-участниц? А ведь их было несколько, и их роль нельзя недооценивать. Женщина, назвавшаяся миссис Маркхэм, проникла в ЖСПС и помогла Сети украсть древности мистера Ромера. В Каире другая женщина пыталась перерезать горло Давиду. Ещё одна женщина, Лейла, очевидно, важный член банды. Некоторые — а может, и все — женщины из того отвратительного дома в Луксоре также являются соучастницами.
– Нефрет! – воскликнула я. – Что ты говоришь?
Она оборвала меня властным жестом. Её глаза блестели от волнения.
– Я догадывалась об истине несколько дней назад, когда пыталась расспросить тебя о Сети, но ты отказалась обсуждать этот вопрос. Ты говорила, что попытка похищения в Лондоне совершена нехарактерным для Сети способом. И была права. Он не стал бы планировать столь непродуманное, жестокое нападение и не позволил бы своим подчинённым так грубо с тобой обращаться.
Однако улики, которые привели нас к подозрениям в адрес Сети, нельзя сбрасывать со счетов – особенно пишущую машинку. Если не Сети отправил это сообщение, то это был кто-то из его близкого окружения – тот, кто имеет доступ к его частной коллекции сокровищ, тот, кто знаком с нелегальной торговлей древностями и преступным миром, тот, кто ненавидит тётю Амелию и хочет причинить ей вред. Я полагаю, что этот неизвестный – женщина, и вы все знаете, кто она!
Глаза Эмерсона расширились.
– Ад и проклятие! Возможно ли… но это единственный ответ! БЕРТА!
-13-
Мне пришлось откашляться — и не раз — прежде чем я смогла что-то внятно выдавить:
– Нет. Невозможно.
– Это не может быть совпадением, – пробормотал Эмерсон. – Она полностью соответствует критериям Нефрет.
– Не во всём, Эмерсон. Она не была... О Боже мой! Ты уверен, что она была?
Голубые глаза Нефрет сверкали, как лучшие кашмирские сапфиры.
– Надеюсь, ты не сочтёшь меня невоспитанной, тётя Амелия, если я предложу тебе объяснить нам, о чём, чёрт возьми, ты говоришь – для разнообразия. Берта – это женщина, замешанная в аферу Винси, и случилось это в тот год, когда вы с профессором работали в Египте без нас[204]. Какое отношение она имеет к Сети?
– Сети тоже был вовлечён в это дело, – признался Эмерсон. – Мы не знали об этом до самого конца, и ему снова удалось ускользнуть от нас.
– И Берте тоже, – ошеломлённо добавила я. – Мы снова столкнулись с ней на следующий год, когда она активно занималась незаконной торговлей древностями.
– Значит, это она похитила Нефрет, – подытожил Рамзес. – Тогда кто же такая Матильда?
– Телохранительница и первая помощница Берты. Это она помогла унести Нефрет и… Откуда, чёрт побери, тебе известно это имя?
На этот раз Рамзес не нашёлся с ответом. Его тёмные глаза, избегая моего взгляда, встретились с глазами Нефрет, которая расправила плечи и твёрдо провозгласила:
– Мы нашли твой список, тётя Амелия. Что нам ещё остаётся, кроме как подслушивать и всюду совать свой нос, если вы обращаетесь с нами, как
