Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем
Текущая задача. Только текущая задача. Рейнольдс невольно поморщился, ожидая, когда восстановится дыхание. Больше одного шанса из ста никогда не выпадало, а сейчас шансов во много крат меньше. Но задание ждет выполнения: нужно разыскать и вывезти Дженнингса со всеми его бесценными знаниями – только это имеет значение. Но если его, Рейнольдса, ждет провал, что ж, значит будет провал, вот и все. Может быть, он спалится уже сегодня, в первый день своей миссии, которому предшествовали восемнадцать месяцев самой суровой и безжалостной спецподготовки ради выполнения одного только этого задания, но это не важно.
Рейнольдс был в отличной физической форме – он был обязан в ней быть, как и все в группе спецов полковника, – и его дыхание уже почти полностью восстановилось. Что касается полицейских, выставивших блокпост, – их там, кажется, было человек шесть, он успел заметить, как из домика-времянки выходила еще парочка, как раз когда он преодолел поворот, – то ему придется рискнуть: больше ничего не остается. Может быть, они останавливают и обыскивают только грузовики, движущиеся на восток, в поисках контрабанды, и им нет дела до охваченных паникой пассажиров, скрывающихся в ночи, хотя вполне вероятно, что те двое, которых он оставил стонать на снегу, могут проявить к нему интерес. Нужно действовать, он не может лежать здесь бесконечно долго, замерзая на холоде и рискуя, что его заметит кто-нибудь из зорких водителей проезжающих мимо легковушек и грузовиков.
По меньшей мере первую часть пути до Будапешта придется проделать пешком. Три-четыре мили протащиться по полям, а потом снова выйти на дорогу – так, по крайней мере, он окажется подальше от блокпоста, прежде чем решится попробовать сесть в машину. Дорога на восток поворачивает перед блокпостом влево, и ему было бы проще тоже пойти налево кратким путем, минуя изгиб дороги, по основанию треугольника. Но слева, то есть севернее, неподалеку протекает Дунай, и Рейнольдс побоялся оказаться в ловушке на узкой полоске земли между рекой и дорогой. Ничего не оставалось, как двинуться на юг и обогнуть вершину треугольника на безопасном расстоянии – а в такую ясную ночь безопасным могло быть расстояние только очень приличное. Обход займет несколько часов.
Снова громко стуча зубами – он вынул платок, чтобы большими судорожными вдохами втягивать в себя воздух, которого требовали легкие, – продрогший до костей, ощущая беспомощность лишившихся всякой чувствительности конечностей, Рейнольдс заставил себя встать на нетвердые ноги и принялся счищать с одежды мерзлую корку снега, поглядывая на дорогу в направлении полицейского блокпоста. Через секунду он снова лежал ничком в засыпанной снегом канаве, сердце тяжело стучало в груди, а правая рука отчаянно пыталась извлечь пистолет из кармана пальто, куда Рейнольдс засунул его после схватки с полицией.
Теперь он понимал, почему полицейские не спешили его искать, – они могли себе это позволить. Но чего он не мог понять, так это того, как по собственной глупости он решил, что обнаружить его могут только благодаря какому-нибудь предательскому движению или неосторожному звуку. Ведь существуют еще и запахи – он совсем забыл о собаках. Даже в полумраке нельзя было ошибиться в том, какая собака семенит впереди по дороге, рьяно нюхая воздух: ищейку ни с кем не спутаешь, если есть хоть какой-то свет.
Кто-то из приближающихся вдруг крикнул, остальные возбужденно заговорили, и он снова поднялся на ноги. Сделав всего три шага, он оказался у деревьев. Надеяться на то, что его не заметили в этом белоснежном просторе, не приходилось. Сам он успел разглядеть, что полицейских было четверо, каждый с собакой на поводке. Остальные три собаки точно были не ищейки.
Он зашел за ствол дерева, чьи ветви совсем недавно дали ему ненадолго столь ненадежное убежище, достал из кармана ствол и посмотрел на него. Превосходно сделанный миниатюрный бельгийский автоматический пистолет калибра 6,35 мм специального изготовления представлял собой высокоточное смертоносное оружие, из которого он в десяти случаях из десяти попадал в цель размером меньше человеческой ладони с расстояния в двадцать шагов. Но он знал, что этой ночью ему трудно будет попасть в человека даже с половины этого расстояния: дрожащие онемевшие руки совсем не слушались. Машинально он поднес пистолет к глазам, и его губы сжались: даже в тусклом свете звезд он увидел, что ствол забит смерзшейся грязью и снегом.
Рейнольдс снял шляпу и, держа ее за поля на уровне плеч, чуть высунулся из-за дерева, подождал пару секунд, пригнулся как можно ниже и рискнул бросить быстрый взгляд на полицейских. В пятидесяти шагах от него, если не ближе, двигались в ряд четверо с собаками на натянутых поводках. Рейнольдс выпрямился, достал из внутреннего кармана шариковую ручку и быстро, но без спешки, принялся прочищать ствол от мерзлого снега. Онемевшие руки его подвели, ручка выскользнула из негнущихся пальцев и острием вниз нырнула в глубокий снег. Искать ее бесполезно, ничего уже не успеть.
По уезженному снегу дороги хрустко скрипели сапоги со стальными подковами. Тридцать шагов, а может, и меньше. Он протиснул белый указательный палец в спусковую скобу, прижал внутреннюю сторону запястья к твердой шершавой коре, готовый обхватить дерево – нужно будет сильно прижаться к стволу, чтобы обеспечить хоть какую-то устойчивость дрожащей руке, – а левой рукой пошарил на поясе, доставая нож с подпружиненным лезвием. Пистолет был предназначен для людей, нож – для собак, шансы были почти равны: полицейские приближались к нему, растянувшись по всей ширине дороги, винтовки свисали с согнутых рук – неумелые дилетанты, не знающие ни что такое война, ни что значит смерть. Вернее, шансы были бы почти равны, если бы не проблема с пистолетом: первый выстрел может прочистить забитый ствол, а может и оторвать ему руку. В общем, шансы явно не в его пользу, но на подобных заданиях шансы всегда были не в его пользу: текущая задача остается текущей, и ее выполнение оправдывает любой риск, кроме того, что ведет к самоубийству.
Пружина ножа громко щелкнула и выпустила лезвие – двенадцатисантиметровую полоску обоюдоострой вороненой стали, зловеще сверкнувшую в свете звезд. В ту же секунду Рейнольдс обогнул ствол дерева и навел пистолет на ближайшего из наступающих полицейских. Палец на спусковом крючке напрягся, задержался и ослаб. Рейнольдс снова скользнул
