Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон
— Да, — отвечала она, покраснев. — Там был мистер Энсайн.
Сравнительно легко удержать свою руку, чтобы не схватить сокровище, которое вожделеешь, но гораздо труднее смотреть, как другой выхватывает это сокровище и уносит его на ваших глазах. Сильвестер смог взять себя в руки и не показать эмоции, охватившие его при этом известии. Счастье, так неожиданно встретившееся ему на его одиноком и мрачном пути, рискует скрыться от него навсегда. Если в его жизни были темные страницы, они уже давно стерлись из памяти, а будущее обещало светлые надежды. Человек его лет еще способен на сильные чувства. Ему казалось, что он только начинает жить. Действительно, с этой прелестной женщиной жизнь начнется для него снова, что же мешает ему удовлетворить свои стремления? Боязнь заслужить порицание света? Ах! На свет ему наплевать. Почему же он колеблется? После стольких лет одиночества и тщетных исканий, ему представляется шанс получить великое блаженство, не воля ли это небес?
Между тем общество со своими бесконечными искушениями увлекло молодую девушку. Она должна была бывать и тут и там. Прежде чем она решила, останется ли в Нью-Йорке на неделю, уже пролетели две, и все это время Энсайн не оставлял ее, и хотя Поола ничем не выражала своих намерений, мисс Белинда считала дело решенным.
Успех Бёртрема в первое посещение Стьюйвесанта занимал не последнее место в истории этих двух недель. Он был так близок к Сильвестеру, что все окружающие его не могли оставаться равнодушными к его чувствам. Когда он играл на фортепиано, что случалось редко, он вкладывал всю свою душу в игру. Голос его звучал нежнее музыки.
Сисилия была необщительна, но лицо ее напоминало Пооле статую какой-нибудь святой, с которой вдруг сдернули покрывало. Настал вечер, когда чары, сковывавшие все эти сердца, рушились. Знакомая мисс Стьюйвесант давала большой бал. Бёртрем получил позволение от отца Сисилии сопровождать его дочь, и это внушило молодому человеку твердое намерение объясниться и узнать свою судьбу. Поола тоже была приглашена, и когда Сильвестер увидел, что она, в изящном наряде, уезжает с мистером Энсайном, это стало последней каплей для его изболевшейся души, и с внезапным порывом своей решительной натуры он пошел наверх, надел вечерний костюм и тоже отправился на бал. — Богатство Индии ускользает от меня! — воскликнул он горячо, когда ехал по освещенным улицам. — Я не могу упустить его. И если она дорожит мной больше, чем этим веселым юношей, я должен это знать. Я уверен, что моя любовь в сравнении с его любовью то же, что могучий океан в сравнении с тихим озером. Она должна это понимать. Свет и музыка встретили его, когда он вошел в дом, где находилось его сокровище. Это опьянило его. Его друзья, которых было великое множество, приняли его со знаками внимания, смешанного с удивлением. В первый раз увидели его на публике после смерти жены и не могли не заметить его веселый вид и какое-то радостное выражение его гордых и тревожных глаз. Если бы он был вместе с Поолой, его волнение было бы понятно, но ее сопровождал другой. Почему же тогда мистер Сильвестер сиял, как звезда, среди этой веселой и улыбающейся толпы? Он не объяснил этого своим друзьям, а ходил от группы к группе, разыскивая Поолу. Вдруг в голове его мелькнула мысль: «Не более часа прошло с тех пор, как я в моем доме покачал головой, когда она просила меня ехать с ней?»
Казалось, что прошло уже несколько недель. Новые мысли, окончательное решение медленно созревавшего намерения, внезапное побуждение сердца считать ее своей унесло все прошлое, как горный поток. Он не мог поверить, что смотрел на Поолу когда-то как отец. Он, должно быть, всегда испытывал к ней далеко не отцовские чувства; такое важное решение не могло быть принято за один час; она должна знать, что он любит ее безумно, глубоко, священно, всеми фибрами тела и души; что мечтает назвать ее своей в жизни и смерти.
Между тем прелестные лица мелькали перед ним, привлекали его взгляды, только потому, что молодость была символом Поолы.
Наконец он нашел Поолу, сидящую у окна, и никогда не казалась она ему такой прелестной. Она была в атласном платье жемчужного цвета, как Уона любила наряжать ее, и богатая материя, и нежный цвет гармонировали с янтарной занавесью, у которой она сидела. Он подошел к ней, как жрец к своему кумиру, и, забыв все, кроме недоумения своего сердца, заговорил с ней с таким выражением в глазах и таким голосом, которых она никогда не видела и не слышала прежде.
Он спросил ее, указывая глазами на Энсайна, подходившего к ним, пустая это игра или что-то серьезное?
— Я не знаю, я еще не думала, — ответила она торопливо.
— Так подумайте, — прошептал он голосом, который потряс ее тело и душу, — потому что я должен знать это.
И, не говоря больше ни слова, не объяснив ни взглядом, ни движением свое неожиданное появление, он поклонился Пооле, как будто она была царица, а не ребенок, выросший на его глазах, и поспешно ушел.
Но не сделал он и двух шагов, как остановился; к нему подошел Энсайн.
— Мистер Сильвестер! Вот уж не ожидал увидеть вас здесь.
— Что поделать. Таково уж несчастье всех смертных: преувеличивать свою силу в виду большого искушения. Я не составляю исключения из правила.
И с новым поклоном он спокойно продолжал свой путь и через несколько минут уехал.
Энсайн смотрел вслед Сильвестеру, пока он не исчез, потом обернулся и взглянул на Поолу. Почему сердце его замерло и радость, обещанная этим вечером, вдруг омрачилась?
XXXIII. Два письма
Расставаясь с Поолой в этот вечер, Энсайн вложил ей в руку небольшое письмо, сказав, что на следующий день он сам придет за ответом. Она знала, что он предложит ей свою руку и сердце, и не ошиблась. Как только она вошла в свою комнату и разделась, она тотчас распечатала письмо. Каждая строчка была пылка, почтительна и серьезна. Истинная любовь и счастливый богатый дом ожидали ее, если… да! Это «если» имело громадное значение.
Сложив руки и устремив глаза на огонь, ярко горевший в камине, Поола спрашивала себя, каким она представляет свое будущее. Энсайн был такой очаровательный и обходительный. С ним она будет пользоваться уважением света. Опасения, сомнения и тревоги не будут тревожить ее. Нет никаких сомнений, что она доверяла ему, но любила ли она его? Одно время
