Красота ее сгубила - Марина Серова

– А что такого интересного рассказывали, если не секрет? – продолжала я допытываться. Чтобы не выходить, так сказать, из образа журналистики, я черкала что-то ручкой в блокноте, словно делая заметки по ходу рассказа Таи.

– Вы знаете, верить этому или нет, но говорили в кулуарах этого конкурса, что победители, эти трое, потом якобы должны будут работать за границей, демонстрировать модную одежду на подиумах! А это, конечно же, деньги, слава, ну, сами понимаете, возможность выйти замуж за богача. Кто из девушек о такой карьере не мечтает! Да только на деле все очень мутно там. Я знала двух девочек, кто уехал, и вот уже год прошел, а о них толком ничего не известно. Лишь редкие сухие сообщения родителям, что все хорошо. Но, согласитесь, это же так странно. Да если бы все так было, как обещают, девчонки бы весь сторис забили фотками! Хвастались бы успехами.

– И что, – не отставала я, – ты сама не пыталась пообщаться с той твоей знакомой? Как ее звали, кстати?

– Марина Одинцова. Да, звонила ей, конечно, и не раз. Но она то занята, то некогда, то, мол, работы полно. И голос совсем не веселый. Толком ничего и не рассказала. Ни где там живет, ни чем занимается. Так что знаете, я не жалею, что пролетела. Все-таки врач-стоматолог – это надежно!

Поблагодарив девушку и заверив ее, что, если мой материал опубликуют, я ей пришлю номер газеты, а также и гонорар, рассталась с Таей.

Выходит, что совсем непростой был этот конкурс красоты? Ладно, по этому направлению пока сделаем передышку. Все девочки, с кем я успела пообщаться, явно что-то недоговаривают. Надо больше узнать об Артеме, о его наклонностях, характере, привычках. Может, версия о его причастности к убийству Юлии будет более перспективной? Но только как подобраться к нему?

Как всегда, помог случай. От нечего делать я включила в номере гостиницы телевизор и попала на выпуск местной программы. В конце блока новостей шли объявления. Слушая их вполуха и зевая, все-таки утомилась за день, вдруг невольно напряглась: Артем Каширин, оказывается, искал домработницу! А что, это неплохой вариант изнутри изучить врага, как говаривали разведчики во время войны! Меня он ни разу не видел, знать не знает, что сейчас занимаюсь расследованием гибели его невесты. Попробуем набиться в домработницы. Правда, профи из меня в этом деле никакой, уж чего-чего, а убираться в помещениях я не люблю. Ну да сразу, надеюсь, меня не раскусят, а долго в роли мойщика полов я задерживаться и не собираюсь…

Но прежде чем приступить к реализации этой затеи, я решила все же позвонить Прохору и извиниться, совесть нет-нет да и скребла меня больно. Так неудобно перед ним: мужчина был настроен на романтическое приключение и отдых, а я, как всегда, все ему испоганила. Дозвониться удалось не сразу. Прохор кричал в трубку:

– Что, совесть проснулась, зараза ты такая? Соскучилась? Локти кусаешь? А поздно! Я на Волге, на рыбалке! Какая же тут благодать! Сначала хотел впасть в депрессию, но потом решил, шиш тебе, Танечка! Не собираюсь даже портить себе отпуск! Ой! Клюет! Все, пока! Позже созвонимся!

Я выдохнула, мне так полегчало. Как же хорошо, что Прохор не обижается и не грустит, а тоже кайфует! Ну что ж, у каждого свое хобби!

Итак, надо войти в образ скромной и непримечательной домработницы. И выведать как можно больше тайн темной лошадки по имени Артем.

Я пришла на собеседование ровно в девять, как и договаривались. Однако вместо Артема меня встретила строгая дама лет пятидесяти в чепце и переднике. Оглядела придирчиво с ног до головы.

– Меня зовут Евдокия Петровна, я старшая по дому. Артем меня попросил вас принять. Он в такое время еще спит. Итак, можно ваш паспорт? Хм. Приезжая? Издалека? Неужто тысячу километров преодолели для того, чтоб к нам в домработницы попасть? Не верю! Ну-ка, голуба, рассказывай, кто такая и что нужно? Меня не проведешь! По тебе же видно, что ты никогда не работала домработницей, у меня к этому делу глаз наметан.

Я чертыхнулась про себя, вот ведь сообразительная какая Фрекен Бок! Неожиданно! Но мне не привыкать к импровизации. Поэтому я потупила глазки, заерзала на стуле, пустила скупую слезу, стала лепетать:

– Как вы быстро меня раскусили. Вы правы, я в вашем городе оказалась случайно. Понимаете, у меня жених вроде был. Мы с ним по интернету познакомились, ну я и влюбилась. И вот он меня сюда привез, обещал шикарный отдых, катание на яхте! Я-то, дура такая, думала, Витя меня любит, мечтала, что скоро мы поженимся. А он напоил меня и в койку потащил, а потом еще его друзья тоже. Я так кричала, вырывалась. Но куда там мне с тремя бороться. Мало того что меня изнасиловали, так еще и обокрали. Хорошо хоть паспорт остался. И как мне теперь быть? Вот и хочу у вас поработать, накопить денег и домой уехать. Мне так стыдно…

Евдокия Петровна молчала, хмурилась, потом сказала:

– Да уж, подонков на свете хватает. Жалко мне тебя, девонька. Работай, я скажу Артему, что ты нам подходишь. И еще постарайся все забыть, что с тобой случилось. Ты еще молода, вся жизнь впереди.

Я тихо ответила:

– Спасибо вам, Евдокия Петровна! Обещаю, я буду стараться. Когда приступать можно? Вы же на первых порах объясните мне, что и как делать?

Так и начались мои рабочие будни в семье Каширина. А правила в этом доме были более чем странные. Мне в первый же день принесли список строжайших запретов. Я читала, и у меня становилось все больше вопросов к хозяину, которого я, кстати, почти не наблюдала. Некоторые из правил были и вовсе нелепыми, я переспросила даже у Евдокии Петровны:

– Ну ладно, завтрак подавать не раньше девяти, ну понимаю, не сметь стучать после двадцати двух, но почему не заходить в комнату на третьем этаже? Там что, какой-то секрет?

Но строгая женщина резко ответила:

– Не советую нарушать правила, хозяин за это и уволить может. Это комната его покойной матери. Артем ее безумно любил и до сих пор не может смириться с ее кончиной. Мы там не убираем и туда не входим. Это табу. А еще не советую совать нос туда, куда не просят, любопытных тут тоже не жалуют. Работай да