Наша погибель - Эбигейл Дин
– Мы, вообще-то, редко так делаем, – пояснила она. – Обычно просто показываем фотографии.
Думаю, Найджел, мы с тобой были особенными. Полиция не останавливалась ни перед чем.
– Вы готовы? – спросила женщина-полицейский.
– Да, – кивнула я.
Что самое печальное, я действительно верила, что готова.
Мужчины заходили в комнату один за другим, останавливались и смотрели в зеркало. Они держали таблички с номерами, как будто я должна была купить одного из них. Время от времени кто-нибудь встречался со мной взглядом, и я вздрагивала. Я искала тебя. Смотрела на их мощные плечи, в их холодные глаза. Ноги были скрыты под брюками и джинсами. Я смотрела на руки. Твои руки сдавливали мне горло. Ты душил меня, пока я чуть не потеряла сознание, отчаянно цепляясь пальцами за самый его краешек, а потом дал мне возможность дышать. Твои руки ощупали все мое тело, как будто кто-то велел тебе меня обыскать. Не было такого места, ни одного, до которого бы ты не дотронулся.
– Где вы их нашли? – спросила я таким робким тоном, какого и сама от себя не ожидала. – Тех, которые не подозреваемые.
Женщина нахмурилась, и вид у нее стал еще более озабоченным, чем раньше.
– Кто-то служит в местной полиции. Другие – профессиональные актеры.
Актеры. Я была знакома с некоторыми из них. Почему я вроде бы узнала мужчину, который держал цифру «3»? Потому что это он говорил мне: «Тебе же это нравится, сучка. Я вижу, что нравится»? Или потому что наблюдала, как он произносил известный монолог Клавдия: «О, мерзок грех мой»[14] и так далее?
– Не торопитесь, – сказала сотрудница полиции.
Я была так уверена, Найджел, что узнаю тебя. Как я могла не узнать? Даже если ты великодушно признаешься, что тебя там не было, а потому в моей неудаче нет ничего удивительного, я все равно стану сомневаться, так это или нет. Любой из них мог оказаться тобой: бородач под номером семь, или номер один с пушистыми бровями, или номер восемь с зачесанными на макушку волосами, скрывающими залысины. Это было невозможно, совершенно невозможно. Я прижалась лицом к стеклу, словно ребенок в зоопарке, вызывая в памяти все, что ты со мной сделал, твою варварскую грубость и нежность, запах ковра – час за часом, но так и не узнала тебя.
– Вам нужно еще время? – спросила сидевшая рядом со мной женщина-полицейский.
Я представила Джорджа, нетерпеливо дожидавшегося в коридоре, сжимавшего в своих потных руках намокший ордер на арест, и отрицательно покачала головой. Все время мира не помогло бы мне узнать твое лицо.
* * *
– Этого и следовало ожидать. Ну подумай сама: как ты могла его узнать? Как? – сказал Эдвард.
Он всегда был никудышным утешителем. Встретил меня в коридоре, прижал к груди, согревая ладонями мою спину, ткнулся губами мне в лоб. Но при этом хотел, чтобы я признала, что он оказался прав на сто процентов.
– Но я должна была попробовать, – упрямо твердила я. – Должна была его узнать.
Той ночью я не спала. Сидела в кухне и смотрела в темноту сада – темноту, окутавшую меня. Ты все знал, да, Найджел? Представляю, как старый приятель по службе рассказывал тебе, что эту ведьму Нолан вызвали на опознание, но ничего не вышло. Представляю, как ты улыбался: сначала коллеге, сердечно и ободряюще, а затем – самому себе, сдерживая торжество. Я поднялась в нашу с Эдвардом общую спальню, и свет на лестничной площадке позволил мне разглядеть, что муж спит, поджав колени к груди. Его темные ресницы чуть подрагивали.
– А если он все-таки был там? – спросила я.
Эдвард вздрогнул. Потом перевернулся на спину и протянул руки, подзывая меня к себе.
– Не думаю, что он там был, Изабель. Этта с самого начала не верила, что эта зацепка к чему-то приведет.
Я осталась стоять в дверях.
– Но что, если он был там, а теперь его отпустили?
– Изабель, прошу тебя, ложись спать.
Если бы я только могла последовать его совету! Эдвард приподнял бы одеяло и обернул им нас обоих. В конце концов я бы уснула рядом с Эдвардом, как делала это всегда. А утром я рассказала бы ему о восьмерых мужчинах, выстроившихся в ряд, посмеялась бы над тем, что о них выяснила. Его наверняка бы позабавило, что кандидатов выбирали среди местных полицейских. С утра патрулируешь парк, а вечером стоишь плечом к плечу с серийным убийцей.
– Эдвард, – позвала я, но он уже снова уснул.
Я обошла кровать и легла на полу спальни. Было не так удобно, как прежде, суставы с непривычки поскрипывали. А еще в этой большой спальне нашего нового дома было холоднее. Но так я могла бы разыскать тебя, Найджел. Я прижалась щекой к ковру. Со стороны кровати, где лежал Эдвард, донеслось мое имя, той меня, которую он увидел во сне, – несомненно, моложе и лучше, той Изабель, которую проще было любить. Я закрыла глаза. Здесь, лежа на полу, я вызвала в памяти мужчину номер один и мужчину номер семь и снова попыталась узнать тебя.
* * *
Сразу после твоей поимки, Найджел, мне сообщили, что ты не намерен признавать вину по причине психической болезни. Однако через месяц ты передумал и заявил, что действительно совершил все это. Что примешь любой вынесенный судом приговор. Кое-кто увидел в этом знак твоей человечности, который избавит нас от судебного процесса, но я не настолько великодушна. Все доказательства против тебя были собраны. Подозреваю, что ты просто устал, и понимаю твои чувства. Все, что угодно, лишь бы только облегчить свое существование.
Позволь и мне последовать твоему примеру. Признать вину.
Перед самым опознанием Эдварду поручили вести «крупнейшее дело его жизни»: именно так он сам называл это с нескрываемой гордостью, естественной гордостью человека, про которого уже больше не спрашивают, хороший ли он специалист и чего он добился. Упомянутое дело было связано с крахом энергетической компании, и я готова признать, что звучит это довольно скучно, но там хватало всякого. Ошибочно осужденные руководители, проданные с аукциона предприятия, полный набор отвратительных персонажей и ощущение несправедливости, борьбу с которой Эдвард, наш спаситель приговоренных к смерти, считал своим священным долгом.
Очень легко ненавидеть человека, когда ты уже решился на это.
Эдвард был нужен в Стокгольме, Катаре и Нью-Йорке, я же не была нужна нигде. После опознания я, к всеобщему разочарованию, забрала из театра «Янг Вик» свою новую пьесу, которую они собирались поставить в сезоне
