О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

— Да так, терпимо.

Легким ласковым движением она дотронулась до его лба:

— Да у вас жар! Может, в Бологое вызвать скорую?

— Не-не, — испугался он. — Лучше воды и какую-нибудь таблетку.

Она принесла ему аспирин и стакан воды.

Позже подходила еще раз, но он сделал вид, что заснул.

Глава 14

Говоря, что в выходные отправляется на охоту, Стас выражался крайне метафорически, называя так свои похождения по женской части. Кто-то ищет женщин по Интернету, кто-то по ресторанам или по телефонам массажных салонов, инструктор же Алекса капитан Стас предпочитал искать донжуанские приключения в райцентрах в 100–150 километрах от Санкт-Петербурга. Причем постельный финал его интересовал не в первую очередь. Будучи сам родом из поселка городского типа, он таким образом словно восстанавливал звено своей прервавшейся полусельской судьбы: «А что было бы, если бы из армии меня не послали делать мою сегодняшнюю карьеру?» Вот и превращался в некоего ностальгирующего командированного, примеряя на себя возвращение в родимые пенаты. Если не получалось свести знакомство с сорокалетними матронами (20-летние красотки в ностальгию никак не вписывались) поблизости от гостиницы, шел на ближайший вещевой рынок и начинал разыскивать себе ту или иную покупку. Покупка почти никогда не находилась, зато затевался задушевный разговор с той или иной продавщицей. Ночью они, как правило, оказывались с ней в одной постели, то ли в ее жилище, то ли в его гостинице. Роман получался кратким, но весьма бурным. Причем рассуждая со своей пассией о возможной совместной жизни, Стас почти не кривил душой — ему часто хотелось этого на самом деле. Не боялся также показывать даме сердца и свой паспорт без брачного штампа. Правда, когда дама пыталась найти его по указанному в прописке адресу, у нее ничего не получалось — да и то сказать, неужели он, специалист по тайным делам, не сумеет себе выправить лишний документ на чужую фамилию.

Такой своей охотой Стас убивал сразу не меньше трех зайцев: во-первых, само утоление сексуального голода; во-вторых, тягу к яркому событию в своей жизни; в-третьих, реализацию хоть в таком виде несостоявшейся карьеры разведчика-нелегала. Острые приключения, они действительно случались: и драки с чужими мужьями, и бегство из окна, и разбирательства с милицией, и дикие поступки разгадавших обман женщин. Но даже если не обламывалось вообще ничего, он все равно возвращался в Питер изрядно взбодренным и помолодевшим.

— Григорич, когда жениться будешь? — спрашивали его время от времени сослуживцы.

— Как до лейтенанта разжалуют, так и буду, — отвечал Стас, имея в виду, что именно из-за неудачных браков ему не удалось как следует продвинуться по службе.

Его первая жена Алевтина всем была хороша, вот только завистлива не в меру. По молодости он не придал этому значения, думал, перерастет баба сию временную глупость. Не переросла. И постоянный ее зудеж об успехах окружающих погрузил Стаса за два года в самую беспросветную депрессию. Последней искрой послужил поход Алевтины к непосредственному командиру Стаса на предмет более хлебного назначения мужа.

Дашу, свою вторую жену, он перед загсом долго испытывал на предмет зависти, в этом плане она оказалась кристально чистой, если допустить, что на свете вообще бывают независтливые женщины. Зато упустил другой момент: Дашин злой язык. Поначалу ее острые критические замечания обо всем вокруг даже чем-то нравились ему, мол, какую умную и наблюдательную болтушку он приобрел в ее лице! Однако чем дальше, тем невыносимей становилось слушать ее злопыхательства обо всем и обо всех. Всегда выходило, что если из семи миллиардов сокамерников по планете где-то есть десять порядочных и благородных людей, то это где-нибудь там: в Антарктиде, Новой Зеландии или на Фарерских островах, но никак не ближе. Все же остальные планетарные сокамерники только спят и видят, как напакостить ей, Даше, а заодно и ее мужу. Поняв, что рано или поздно он сойдет от этих разговоров с ума, Стас освободился и от второй домашней мучительницы.

Разумеется, об истинных причинах своих разводов Стас никуда не докладывал: ну кому объяснишь, что у него просто такая хрупкая душа — способна из пулеметов косить врагов, но почему-то не допускающая близко к себе вздорные женские речи. И в результате во всех закрытых характеристиках он объявлялся личностью с нестабильной психикой.

На сей же раз его «охота» закончилась, даже не начавшись, — на мобильник позвонил подполковник Яковенко и сообщил, что один из «фабзайцев» Стаса попал за ресторанную драку в милицию, поэтому инструктору пришлось сходить прямо с рейсового автобуса и возвращаться назад в Питер.

Освободив из КПЗ и как следует пропесочив своего ресторанного шалуна, Стас позвонил Алексу: и на домашний, и на трубу — никто не отозвался. Запрос в диспетчерскую службу показал, что мобильник Копылова всю ночь с пятницы на субботу и полдня субботы находится строго по адресу своего владельца. Пара дополнительных звонков, и на Московском вокзале дали справку о Дмитрии Волкове, взявшем туда и обратно билеты в Москву.

Возмущение Стаса было столь велико, что он помчался на квартиру Алекса, чтобы дождаться его возвращения утренним поездом в воскресенье. Мобильник Копылова самым нахальным образом лежал под газетой на кухонном столе, словно его действительно забыли совершенно случайно.

И вот без пятнадцати семь утра в двери щелкнул замок и в квартиру ввалился ее хозяин. Стас уже полчаса как не спал, просто лежал в темноте на тахте, укрывшись пледом. Сначала так и хотел лежачим встретить Алекса, но тот мог почувствовать присутствие инструктора просто по запаху, и тогда эффект полной неожиданности не сработал бы. Поэтому Стас неслышно подхватился с тахты, сделал три мягких шага в одних носках и выглянул в прихожую, где, упираясь руками в стену, стоял Алекс в пестрой ветровке.

— А вот ловчить и обманывать совсем не обязательно. Ты будешь за это здорово наказан. — Стас полагал, что его слова прозвучали весьма увесисто.

Алекс не вздрогнул, не замер, а посмотрел на инструктора как на неодушевленный предмет, потом просто повалился на пол и потерял сознание.

Глава 15

Письма, разосланные Копыловым, у замначальника отдела ФСБ подполковника Фролова начали собираться уже на третий день с момента своего вброса в почтовые ящики. Несмотря на все несомненные достижения свободной российской прессы, сотрудники газет понимали, что вещественные доказательства кремлевских тайн лучше сдать добровольно, чем ожидать, когда за ними придут люди в штатском, поэтому, сняв предварительно ксерокопию (в этом сомневаться не приходилось), они с курьером или младшим редактором доставляли опасную корреспонденцию на Лубянку.