Элегия смерти - Чжоу Хаохуэй

– Нашли? – крикнул охранник.

Шао покачал головой.

– Видимо, обронил где-то среди груза… Что, вытаскивать ящики из кузова?

– Вот засада, – расстроился охранник.

Шао весь день то наклонялся, то вставал – немудрено, что ключи выпали. Однако выгружать все ящики никому не хотелось.

Господин Шао поморщился.

– Сегодня нам их не отыскать. Завтра мне придется снова вас побеспокоить.

Охранник понял: вместо того, чтобы работать в темноте, лучше подождать до утра. Поскольку завтра выходной, Шао будет специально просить разрешения, чтобы ему опять выделили заключенных.

– Ладно. Я пришлю их вам завтра. Когда найдете ключи, они помогут вернуть ящики в кузов.

– Спасибо! – Господин Шао достал пачку сигарет и протянул охраннику.

– О, благодарю. – Охранник вытащил сигарету и закурил. – Что же вы будете делать сегодня?

– Пожалуй, переночую в кабине. Идти больше некуда, кругом глушь… Вы не могли бы принести мне завтрак?

Охранник кивнул. Он понимал, что водители не имеют права покидать машину, пока работа не закончена.

– Хорошо. Я должен отвести заключенных обратно в камеру. Если дождетесь меня, вместе и поужинаем.

– Не утруждайтесь. Я куплю что-нибудь перекусить в магазине.

– Ничего страшного, у нас скромная столовая, но я могу вас туда провести, – настаивал охранник.

Когда господин Шао кивнул, он помахал рукой и сказал:

– Увидимся позже!

Пока охранник разговаривал с господином Шао, Хан и Ду тихо стояли в стороне. Они попрощались с Шао и ушли вместе с охранником. Задержавшись из-за пропажи ключей, вернулись в свой блок только после наступления темноты, когда другие заключенные уже сидели в столовой.

От еды остались лишь жалкие крошки. Тем не менее поесть было необходимо, чтобы набраться сил перед ночным марш-броском.

Хан и Ду кое-как наскребли себе ужин и сели в укромном уголке. Пин за ними украдкой наблюдал. Вероятно, волновался из-за их опоздания, однако объяснения пришлось отложить.

Хан и сам еще не все понял.

– Ты спрятал ключи? – спросил он.

Ду кивнул и продолжил жевать. Проглотив еду, он пояснил:

– Если б господин Шао остановился у озера, часовые определенно заметили бы грузовик, тем более что машины обычно не подъезжают к тюрьме просто так. Лучше пусть он подождет на территории. Он будет внимательно следить за главным зданием. Сигнал – флагшток опускается. Господин Шао притворится, что нашел ключи, и поедет встретить нас у озера. Долго стоять не будет, так что часовые не должны ничего заподозрить.

Хан восхищался скрупулезностью Ду и втайне злорадствовал. Едва ли Ду проживет достаточно долго, чтобы добраться до крыши и опустить флагшток. Вся его скрупулезность напрасна.

Смотреть новости не хотелось, и они вернулись в камеру. Наступал решающий момент.

Хан объяснил Пину, почему они с Ду опоздали.

– Значит, ничего не случилось? – спросил Пин.

– Ничего, – заверил Ду.

Пин вздохнул с облегчением.

Через полчаса в свои камеры начали возвращаться и другие заключенные. Наконец дежурный пришел провести перекличку и запереть дверь. Четверо заключенных из камеры 424 старались вести себя как обычно. Вечером они говорили о погоде и еде – словом, на безобидные темы. За множество бессонных ночей товарищи уже обсудили план до мельчайших деталей, так что оставалось только ждать.

После отбоя все легли на свои койки и пролежали в тишине часа три. Темнота сгущалась, и голоса из соседних камер постепенно стихали.

Наконец, под шум дождя и завывания ветра, Пин сказал:

– Пойдем.

Его голос звучал чуть громче шепота, однако, казалось, вспорол мертвую тишину.

Сокамерники сели и принялись рвать простыни на полосы. Первый шаг – изготовление веревок.

Тюремные простыни делались из тонкого материала, разорвать их было нетрудно. Меньше чем за полчаса у каждого было по веревке семи-восьми метров длиной из пяти полос ткани.

Затем все четверо обмотались веревками, чтобы беспрепятственно пройти через вентиляционную шахту. Первым в туалет направился Хан, за ним Пин. Шань и Ду, стараясь не шуметь, принесли стол. Хан и Ду взобрались на него и вместе отодвинули деревянную решетку. Хан вытянул вверх обе руки, и товарищи помогли ему забраться в шахту.

Они заранее обсудили порядок и решили, что Хан должен идти первым, так как он лучше всех знаком с планировкой. Ду, который мог забраться в шахту без посторонней помощи, шел последним. Пин и Шань нырнули за Ханом. Как только остальные оказались внутри, Ду в последний раз оглядел камеру, а затем бесшумно и ловко, как обезьяна, влез в шахту.

Чтобы обеспечить циркуляцию воздуха в большом здании, вентиляционные шахты были довольно велики. И все равно взрослый мужчина мог передвигаться по ним только медленно, как змея.

Четверо беглецов извивались, пытаясь приглушить металлический скрежет. Сеть шахт пронизывала все здание и соединяла все камеры. Даже ветер и дождь на улице не могли полностью скрыть звуки.

Путешествие вышло непростым. К счастью, камера 424 находилась недалеко от лестничной клетки, и нужная им вертикальная шахта была рядом. После поворота стало больше пространства, и в лица беглецов ударила струя воздуха. Хан предупреждал, что так будет в главной шахте, а значит, ползти осталось недолго.

И действительно, скоро впереди они увидели слабый лунный свет, указывающий на выход. Хан высунул голову и увидел вертикальный туннель примерно в метр шириной, уходящий вниз темной пустотой, а всего двумя-тремя метрами выше – ночное небо. Камера 424 находилась на верхнем этаже, и до крыши было рукой подать.

Хан осторожно выскользнул в шахту и застыл, расставив руки и ноги. Поверхности здесь были влажными и покрыты мхом. Стиснув зубы, Хан уперся локтями в скользкие стенки. Если кто-нибудь из них сорвется, то не только привлечет внимание охранников, но и может получить нешуточные травмы или даже погибнуть, пролетев четыре этажа.

– Осторожнее тут! – крикнул Хан остальным.

Меньше всего он хотел, чтобы его виртуозный план провалился из-за чьей-то невнимательности. Однако похоже, что беспокоился он напрасно – остальные трое не уступали ему в ловкости и силе.

Хан старательно карабкался вверх и вскоре достиг края шахты, где подставил лицо навстречу осеннему ветру и моросящему дождю. Несмотря на темноту и холод, он не мог не почувствовать воодушевление – вдалеке блеснул маяк свободы.

Очки Хана запотели, и он снял их, собираясь вытереть рукавом, когда вдруг кто-то врезался в него сзади, повалив на крышу. Хан задыхался, однако вскрикнуть не смел. Человек, толкнувший его, прошептал ему на ухо:

– Голову вниз, не двигайся!

Братец Пин. Он вышел вторым и заметил луч прожектора от сторожевой вышки, ползущий в их сторону.

Хан увидел ослепительный свет, прорезавший тьму, и по спине у него побежали мурашки. Когда опасность миновала, Пин встал на ноги,