Кофе для Мардж, а ограбление на десерт - Кейт Андерсенн
Эвелин Никсон напряженно пожала плечами.
– Ну, так вышло, дорогой.
И застыли в воротах. До крыльца было недалеко, а дорога красиво сворачивала к гаражу. Две рябины с алыми серьгами и аккуратно подстриженные темно-зеленые кустарники, петляющие аллеями за дом, просторный газон, серые стены из крупного камня, пропахшие временем, а по ним целеустремленно ползет к оранжевой черепице крыши багровый и кое-где сухой плющ, аккуратный балкончик на втором этаже с креслами и увитый еще цветущими розами, крыльцо с резной оградкой. Они попали в сказку?
– Приехали! – Сквозь приоткрытое окно кухни донеслось веселое восклицание Себастиана, разрушая очарование от увиденного.
Все трое Никсонов захлопнули рты и заметили, как колыхнулись кружевные занавески в окнах первого этажа.
Эвелин Никсон повернулась к Маргарет и вновь принялась за ее прическу.
Маргарет увернулась.
– Дай поправлю, Мегги! – Эвелин чуть ли не вставала на носочки. – Не вертись!
Отворилась дверь с традиционным хвойным венком на ней.
– Прекращайте, – дежурно улыбнувшись, приказал Джон Никсон.
– Заходите же! – с порога им махал рукой второй отец – Кингстон-самый-старший.
Улыбающаяся Эбигейл выглядывала из-за его плеча, в фартуке и платье, с полотенцем в руках. Ого! Маргарет и не подозревала, что она любит готовить. Хотя… какая мать, таков и сын: его бисквит и картошку с цыпленком, раз попробовав, забыть невозможно.
– Вперед же, Гарри! – и в двери выпихнули Гарольда; злорадный голосок, разумеется, принадлежал Себу. – Встречай свою девушку.
Похоже, следователь Кингстон не ожидал такой подставы от собственного брата (хотя от него как раз можно всего ожидать, просто со временем устаешь жить в постоянной подозрительности), потому как вывалился он с довольно глупым выражением на лице, но быстро пришел в себя, одернул пиджак и с достоинством поклонился:
– Добро пожаловать в Кингстон-хаус. – Выглядело это донельзя старомодно, так, что хотелось моргнуть и проснуться, но мужчина умудрился при этом подмигнуть Мардж, и все стало чуть реальнее. – Миссис Никсон, вашу руку – прошу, осторожнее на ступеньках. Мистер Никсон, позвольте ваш пакет? Марджи… – на его лице расползлась мальчишеская улыбка, когда он взглянул на нее, мельком совсем – и повел Эвелин Никсон по ступенькам крыльца.
И все ожившие в этом дворе страхи вдруг исчезли.
– Это… пирог с крольчатиной, – кивнула Эвелин в сторону пакета и стеснительно прошла внутрь.
Гарольд помог ей снять пальто. А пакет с пирогом быстренько отдали Себу со строгим распоряжением «доставить на кухню». Видать, с ним еще поговорят.
Все Кингстоны были одеты как на прием, а в доме пахло жаренным с луком мясом, свежим хлебом и имбирем. Хозяева напряженно смотрели на гостей, а гости – на хозяев. И незаметно разглядывали великолепный интерьер.
За спинами Кингстонов наверх вилась лестница, за ней в видимом углу гостиной трещал камин, возле которого расположились кресла и диван, на полу небрежно брошена шкура какого-то зверя, и ничего не было бы удивительного, скажи кто, что ее обладателя застрелил какой-нибудь кингстоновский предок на королевской охоте… Сердце щемило от того, как уютно – так, как должно быть.
– Прошу вас в столовую, – церемонно пригласил Гарольд старших Никсонов широким жестом хозяина – сегодня инициативу отдали ему.
– А… спасибо, – заулыбалась Эвелин Никсон, пытаясь прийти в себя от увиденной роскоши и волнения за судьбу Мегги и переключить свое внимание на миссис Кингстон. – Рада видеть, Эбби.
Эбигейл Кингстон с безупречной улыбкой королевы расцеловала гостью в обе щеки.
– Как добрались?
– Ох, спасибо, неплохо…
– Мы опоздали, простите, – подал голос Джон Никсон.
– Ну что вы, мы и не заметили! – великодушно соврал Джозеф Кингстон. – Жаль, все никак не могли собраться вас пригласить.
– Если б не приезд детей, наверно бы еще тысячу лет ждали, – подтвердила Эвелин, незаметно комкая край фартука.
Шутка ли – это возможные родственники!
– Да, они не балуют такими подарками, – улыбнулся Джон Никсон, следуя за остальными в столовую.
«Дети» остались одни.
Маргарет почувствовала, как ее губы против воли расползаются в улыбке – хотелось смеяться, обниматься, сидеть у того камина на шкуре, провалиться в вечность, жарить зефир, потягивать глинтвейн и говорить, говорить… И еще – немного щипало в носу.
– У вас чудесный дом, – вместо этого чинно произнесла она, прикусив губу и посылая возлюбленному наисчастливейший взгляд.
– Ты правда так думаешь? – Гарольд лучился счастьем. Совершенно искренне и так непохоже на себя. – Честно признаться, я все гадал, как тебе понравится…
– Гарольд Кингстон, откуда такая неуверенность? – рассмеялась Мардж и шлепнула его по плечу перчатками – от его милой неуверенности стало вдруг так легко на сердце. – Это на тебя не похоже! Ну как мне могло не понравиться? Ты посмотри вокруг!
И она сбросила ему на руки свое пальто, с интересом разглядывая стены в крупных пастельных узорах и деревянных инкрустациях. Дотронулась ладонью до лакированного темного дерева.
– Сколько же веков они помнят? – обернулась к стоящему позади руки-в-карманах Кингстону; пальто уже висело на кованой старинной вешалке. – У меня чувство, будто реальности больше нет, а я читаю книгу и оказалась в девятнадцатом веке на обеде у герцога. Не скажу, что мне не нравится, но я ведь могу провалиться в другую реальность, и ищи меня тогда…
Гарольд усмехнулся, и церемонно взял ее пальцы и поцеловал их. Поднял глаза благоговейно и промолвил:
– Герцог приветствует вас. Моя прекрасная леди готова осмотреть дом?
И сюда «мою прекрасную леди» вплел! Маргарет распирало от смеха, но она сострила в ответ невозмутимо:
– Леди готова, если герцога не смущает, что она вдобавок к прекрасности – фея подгоревших печенек.
– Нисколько, – с преданностью в глазах покачал головой Гарольд. – Это только добавляет леди очков.
Из столовой выглянула миссис Кингстон и застала влюбленных в самой что ни на есть подходящей дому позе: он, склонившийся в полупоклоне и держащий ее ладонь, она, застывшая на ступеньке, гордая и неприступная, со снисходительной улыбкой взирающая на него чуть свысока.
Эбигейл покачала головой.
– Идите обедать, потом будете дурачиться, – пожурила она молодых, и те нервно рассмеялись, разбегаясь в стороны.
– Простите, миссис Кингстон, – покрылась румянцем Мардж, – просто ваш дом такой волшебно прекрасный, что я почувствовала себя заколдованной.
Эбигейл мотнула головой с улыбкой.
– Я с самого утра боюсь, – успела шепнуть Маргарет Гарольду, – что если это только сон и я вот-вот проснусь.
И она тут же завела светский разговор в столовой, чтобы спрятать свои страхи от себя самой:
– Как ваше самочувствие, миссис Кингстон? Мы так и не поинтересовались тогда, нам нет прощенья.
В столовой посередине комнаты стоял
