Поезд от платформы 2 - Стефани Стил

Выключив фонарик и затянувшись, Скотт поймал себя на мысли, что ему в удовольствие ощущать себя затерявшимся в мире. В этот миг никто не знал, где он находился, никто не мог его видеть. Он был совершенно один в обволакивавшей его черноте, и никто не придирался к нему, не кричал на него и не говорил, что он недостаточно хорош. Скотт втянул в легкие очередную порцию табачного дыма и почувствовал успокоительное воздействие никотина, разносимого кровью по телу. Он слишком долго терпел без него! Бредя наобум, Скотт ударился ногой о рельс, до боли в пальцах. Но он быстро сориентировался и теперь ходил по путям взад-вперед – несколько метров в одном направлении, столько же в обратном, – выписывая кривоватую «восьмерку».

Всякий раз, когда он поворачивался спиной к поезду, Скотт замечал огонек, подпрыгивавший впереди. Он решил, что это свет фонарика одной из трех упорхнувших от них пташек. «Интересно, как быстро я их догоню?» – поджав губы, подумал Скотт. Почему они должны вернуться домой раньше остальных? Хотя его ждала дома лишь вечно недовольная мать. Наверняка она отругает его за то, что явился так поздно. Не преминет съязвить: «Неудивительно, что Мел тебя бросила». Да еще и попрекнет тем, что он лишил ее внучки. А потом Скотт подумал о том, что ждало его по возвращении в вагон. Баба-детектив, заигравшаяся в свои «игры разума» и пытавшаяся завлечь его в ловушку, да покойник в кабине. Ни один из вариантов не сулил ничего приятного.

«Может, мне остаться здесь? – подумал Скотт, снова сделав затяжку. – А что? Дождусь, когда поезд тронется, и запрыгну в вагон. Все будут только счастливы».

Впервые за эту ночь сигарета развеяла его затянувшийся пивной дурман, и Скотт ощутил стыд. Он действовал под давлением инстинктов, позволил гневу захлестнуть его, думал: раз все считают его свирепым монстром, значит, он и должен вести себя под стать ему. На его месте всякий повел бы себя так же. Тот дерзкий придурок, зыркнувший на него из кресла машиниста, отлично понимал, что он сделал, и, наверное, даже гордился этим. Ярость снова забурлила внутри, угрожая вырваться наружу. Но ее заглушило осознание реальной ситуации. Он только все еще больше напортил. Мел запретит ему видеться с дочерью.

Скотт прикрыл на секунду глаза: как же быстро – в один миг – разрушилась его жизнь, и он снова сделал себе только хуже! Открыв глаза, Скотт устремил взгляд вперед – на огонек вдали, сигналивший о трех решительных женщинах, сбежавших из подземной ловушки. Черт! Черт! Черт! У него все равно ничего не осталось. Так что его тут держало? Останавливало от того, чтобы последовать за ними и выбраться из этого проклятого тоннеля? Заехать к матери, собрать сумку и помчаться в аэропорт, не дожидаясь, что копы неминуемо постучат в его дверь поутру. Или, на крайняк, на вокзал – уехать на север, в Шотландию или типа того. Он ведь мог начать там новую жизнь, разве нет? Он тогда уж точно не увидит Лили, но разлука с ней дастся ему легче, когда он будет сознавать, что их разделяют сотни миль, а не думать, как дочка на другом конце ветки метро играет в счастливую семью с Мел и ее новым дружком. Такая близкая, но недосягаемая…

Глава тридцать вторая

– Куда он пошел? – спросил Сол, выпрямившись. И повернулся, чтобы проследить за скольжением фонарика вдоль темных окон.

– Покурить, – ответила Джесс. – Решил не закуривать прямо в вагоне.

Сол слегка прищурил глаза, но вновь откинулся на спинку сиденья.

– Он не такой плохой, каким кажется, – со вздохом произнесла Джесс, почувствовав, что, защищая Скотта, она защищала и себя от обвинений в том, что отпустила его так легко.

– Да, – согласилась с ней Хлоя. – Он не был обязан давать мне ее – Девушка указала на теперь уже пустую банку «Фанты», приютившуюся на свободном сиденье рядом с ней.

– Похоже, ему пришлось тяжко в последнее время.

– Можно подумать, что другим легко, – выдохнул Сол.

Джесс посмотрела на него с интересом.

– Вам тоже несладко?

Сол заколебался, но потом решил ответить:

– У меня немного напряженные отношения с сыном, только и всего. С тех пор как мы потеряли Линду, нам обоим трудно. Она была тем клейстером, что склеивал нашу маленькую семью. – Сол помотал головой. – У меня уже не получается поладить с Ники как раньше. – Он вскинул глаза на Джесс и пожал плечами с натужным хмыком, перешедшим в смешок. – Детки-детки…

Джесс участливо кивнула, но не сказала ни слова, ожидая, что Сол продолжит говорить. Он подчинился ее беззвучному призыву и прервал молчание (как обычно поступают люди в таких случаях):

– У нас вышла небольшая размолвка перед отъездом Ники на учебу. Я даже толком не понял из-за чего. Наверное, сказались пять предыдущих лет. Я никогда не позволял себе горевать рядом с Ники. Думал – лучше не заговаривать с ним о матери. Убедить его, что ее смерть – не самая большая трагедия. – Лицо Сола исказила гримаса, и Джесс поняла, что он уже не только осознал, но и сполна прочувствовал свои ошибки. – Это не могло пройти бесследно, но последствия стали для меня настоящим ударом. Я стараюсь загладить вину перед сыном, но исправлять ошибки труднее, чем их совершать. Наше сближение происходит, но очень медленно.

– По крайней мере, вы что-то делаете, – заметил Лиам, удивив Джесс степенью зрелости в его тоне. – Возможно, вы сейчас этого не замечаете, но он обязательно оценит ваши старания – Парень подкрепил свои слова уверенным кивком. Сол ответил ему благодарной улыбкой.

– Вот мой отец всегда был пустым местом, – признался Лиам. – Он никогда ничем не заморачивается. Ему на все пофиг. В последний раз я его видел в свой день рожденья, когда мне стукнуло пятнадцать. Он заявился на него пьяным. Даже открытки поздравительной не вручил. Уселся рядом со мной с банкой пива и начал говорить мне, что теперь я мужчина и должен понимать, что мужчина не должен быть связан обязательствами.

Хлоя скривила лицо.

– Он вел себя по-свински, – припомнила девушка. – Еще и брякнул, что у тебя имеются сводные брат и сестра. – Хлоя покосилась на Джесс так, словно до сих пор не могла взять в толк, как такое возможно. – Вот каким человеком надо быть, чтобы заявить об этом на