Легенда о мертвой Джинни - Энни Кей
– О, Джорджи, – протянул Роберт. – Как хорошо, что ты пришел. Метнись-ка за пивком нам, да, ребята?
– Ты, наверное, спутал комнату мисс Стоун с баром, Бобби, – все так же легко продолжил Джордж, – давай-ка мы с тобой и ребятами спустимся вниз, и я налью вам по кружечке лучшего пива. Угощаю, только для друзей.
Джентли в этот момент уже удобно устроился на покрывале на моей кровати и идти, кажется, никуда не собирался.
– Джорджи, Джорджи, Джорджи… Конечно, мы выпьем с тобой пива. Но сначала мы узнаем, какого черта эта маленькая сучка решила, что может украсть моего ребенка! – Он закончил предложение ударом кулака по кровати, который хоть и выглядел угрожающим, оказался совсем бесшумным.
– Что? – вспыхнула я. – Я, по-вашему, украла Хоуп? Да я ее нашла! Да я… Немедленно уходите из моей комнаты!
– Или что? – рявкнул Роберт в мою сторону с такой силой, что у меня волосы качнулись назад.
– Или я вас выведу, – все еще спокойным, но не терпящим возражений тоном произнес Джордж.
На секунду Роберт осел на кровати, но в следующий миг уже медленно, но уверенно шел к хозяину «Кабана и хряка». Когда они оказались в полуметре друг от друга, стало ясно, что Джентли выглядел массивным из-за широких плеч, огромных ручищ и почти полного отсутствия шеи. Но ростом он не отличался и вовремя остановился, не подходя к Джорджу слишком близко, чтобы ему не пришлось слишком запрокидывать голову.
– Джорджи… – уже не так уверенно протянул он. – Она же… ты знаешь… Ее ведь нашли с моей дочкой на руках.
– Бобби, это она нашла твою дочку и вызвала полицию.
Двое сопровождающих Бобби растерянно переглянулись.
– Тс-с… пш-ш-ш… – Бобби скривился и начал издавать нечленораздельные звуки, водя перед своим лицом рукой, словно пытаясь разогнать невидимый дым.
– Пойдем-ка вниз, – миролюбиво сказал Джордж и протянул к нему руки.
Поняв, что его пытаются свести с намеченного пути, Роберт нервно дернулся и произнес:
– Но где же тогда мой сын, Джорджи? Она знает? А? Где же тогда Бобби? Ты знаешь, Джордж? – Он смотрел на Джорджа так, словно действительно ждал ответа на свой вопрос.
Тот взял Роберта за плечи и тихо сказал:
– Я не знаю, дружище, я не знаю. Пойдем, я приготовлю тебе что-нибудь, что поможет тебе сегодня уснуть.
Они уже двигались к лестнице, когда Роберт, как маленький уставший ребенок, пробормотал:
– А что я скажу Натали?
– Я сам позвоню Натали и скажу, что ты сегодня останешься у меня, тебе нужно отдохнуть.
Это Роберта вполне устроило, и они с Джорджем медленно спустились вниз, как два хороших друга.
Двое работяг, стоявших по стойке смирно у входа, начали осторожно пятиться к нему.
– Всего доброго, господа. – Я решила придать им немного ускорения.
– До свидания! – хором откликнулись они и чуть ли не бегом двинулись по лестнице, обгоняя друг друга. Кажется, им было очень неловко.
Я была ошарашена. Закрыв дверь, присела на диван. Только сейчас я осознала, что, если бы не своевременный приход Джорджа, неизвестно, чем могла бы закончиться эта история. И вполне вероятно, что в состоянии аффекта и алкогольного опьянения Боб Джентли мог бы наломать таких дров, от которых ему бы, возможно, было очень стыдно, но меня бы это уже не успокоило.
Что он подумал? Что полицейские застали меня с его дочерью в руках? Что поймали меня на месте преступления? Да, это казалось нелепым мне, но так ли безумно это звучало? Что они собирались сделать со мной? Вряд ли речь шла о пристрастном допросе – боюсь, если бы не вовремя появившийся хозяин бара, все могло бы закончиться плачевно.
Я собрала смятое покрывало с отпечатком задницы дважды отца и запихнула его в комод, забралась под одеяло и закрыла глаза с мыслью, что Джей Си, конечно, был, как обычно, прав, но рассказывать этот эпизод ему я, по крайней мере в ближайшем будущем, точно не буду.
Глава пятнадцатая, в которой я узнаю, что такое настоящая девичья дружба
Разбудил меня настойчивый стук и раздраженный голос Риты. Кажется, Джордж, по непонятным причинам испытывающий ко мне симпатию, заставлял племянницу относить мне в комнату завтрак, что ее совершенно не радовало. Рита громыхнула подносом с ножками у двери и ушла.
Я проснулась с чувством тревоги. Вчерашняя находка, допрос и последующий приход Роберта Джентли с друзьями в мою комнату вызывали тревожные и неприятные воспоминания. Но когда я дала себе пару минут на то, чтобы действительно выяснить причину моего беспокойства, стало ясно, что больше всего меня волновал Генри. Причем по двум причинам.
Первой было место. Все всегда происходило рядом с Харди, и в этом случае это точно не выглядело случайностью. Кто-то проделал немалый путь, чтобы оставить Хоуп именно в конюшнях Харди. А может, только перенес ее из теплого офиса туда. В любом случае это место показалось мне очень подозрительным.
И второй причиной был сам Генри. Я могла бы делать вид, что не обращаю внимания на то, как ко мне отнеслись детективы, офицер Диккенс и, конечно, отец девочки. Но почему в кругу этих отстраненных или явно агрессивных по отношению ко мне людей оказался Генри, я не понимала. Мы пришли на конюшню вместе, это целиком его идея, и он должен был понимать, что я никак не могла незаметно достать ребенка из кармана куртки. Почему же тогда он стоял на стороне полицейских, когда они приехали, а не на моей? Почему за много часов, прошедших уже после допросов, он до сих пор не приехал сюда и не спросил, как я себя чувствую? Почему от пьяных фермеров меня защищал Джордж, а не мужчина, в чьем доме я уже провела ночь и не потому, что снимаю там комнату?
Все это беспокоило меня, но кофе с тостами и бенедиктом не могли сделать ситуацию хуже, поэтому я все же встала и открыла дверь, чтобы забрать их.
Мэри Хит стояла прямо за моим порогом, впритык к моему завтраку и словно не замечая его. От неожиданности я отпрянула. И удивило меня не только бесшумное появление Мэри у моей двери, но и ее выражение лица. Оно было совершенно новым и необычным для нее настолько, что я даже не сразу ее узнала. Она смотрела прямо мне в глаза, но в ее взгляде не читалось ни прежней злости, ни усталости, ни загнанности или обреченности. Мэри выглядела собранной, серьезной, сильной. Она даже казалась выше и моложе, чем раньше. Я наконец увидела в ней стройную тридцатипятилетнюю блондинку с ясными светлыми глазами, довольно привлекательную даже без улыбки на лице. На ней было серое пальто, затянутое широким поясом, на ногах серые
