Невеста криминала - Маша Драч

— И что теперь делать? Из дома ни ногой?

— Можно и двумя из дома. Но только со мной.

Я поднимаю взгляд и прищурено заглядываю Дыму в глаза.

— Это какая-то твоя очередная уловка? Обман?

— Блядь, хватит думать, что я тебе во всём п-пытаюсь наебать, — раздраженно бросает мне Дым и встает из-за стола, чтобы сполоснуть нож.

Я замираю. Чувствую себя котенком, на которого нарычал волкодав. Поджимаю губы. Чуть злюсь и чуть боюсь.

— Зима, — после нескольких секунд молчания уже спокойным тоном продолжает Дым, — следит за ситуацией. Просто так п-пиздеть не будет. Я ему доверяю.

— Хорошо. Прости, — откашливаюсь и нервно тереблю в пальцах лямку рюкзака.

— Реально не надоело еще… гулять?

— Нет.

— Ок. П-пять минут и выходим.

Пока я жду Дыма, собираю перекус. На этот раз уже на двоих и более питательный, чем просто фрукты.

Машину оставляем около дома. Прогулка же. И я, и Дым надеваем солнцезащитные очки и неспешно идем вниз. Неподалеку есть прекрасная смотровая площадка. Там я часто зависаю, наблюдая за впечатляющей панорамой Барселоны. Желающих запечатлеть такой кадр — тьма. Но меня они ни капли не напрягают.

А вот молчание между мной и Дымом — очень даже.

Стараюсь не смотреть в его сторону, хотя могу бросить мимолетный взгляд. Стекла темных очков меня прикроют. Но всё равно не делаю этого.

От затяжного и максимально некомфортного молчания меня спасает звонок. Это Поля. Когда я вижу ее имя на экране то радуюсь сильней, чем ребенок приходу Санты.

Тут же поднимаю трубку и слышу веселый голос подруги:

— Hola! Как там поживает солнечная Испания?

— Хорошо поживает, — смеюсь и замечаю, что голова Дыма чуть поворачивается в мою сторону. Зачем-то прикрываю свои губы ладонью.

— Загар есть? Какие там мужчины? Действительно темпераментные или это всё преувеличено?

— Приезжай и узнаешь на личном опыте.

— А я это могу, правда, потом хренушки ты от меня избавишься.

— Мне и в голову не придет таким заниматься.

— Поживешь со мной пару дней и тряпками гнать будешь, — смеется Полина. Причем так заразительно, что остаться равнодушной к ее смеху ну просто невозможно. — Но я тебе не за этим звоню.

— А зачем?

— Поблагодарить.

— За что?

— Блин, Яра, ты шутишь?!

Полина говорит так громко, что мне приходиться прижать телефон к другому уху. Подальше от Дыма.

— Нет. Я серьезно.

— Дым у тебя?

— Угу.

— Перед тем как прилететь к тебе он послал нахер Юльку. Прикинь? Эта сучка наконец-то получила свой бумеранг. Прямо по лбу. Я до сих пор не могу успокоиться. Радуюсь, как дурная! Лучше отомстить я бы ей и не смогла!

Бросаю взгляд на Дыма. Он, спрятав руки в карманах спортивных штанов, неспешно плетется рядом и смотрит вперед.

— Я здесь ни при чем.

— О! Еще как причем! Дым ее из-за тебя бросил, это же и дураку понятно.

Дураку — да, мне — нет.

— Так что отдыхайте, отдыхайте и еще раз — отдыхайте, — желает мне Полина. — Если ты понимаешь, о чем я, — лукаво смеется и шлет мне на прощание поцелуй.

После нашего такого пусть и короткого, но эмоционального разговора у меня голова идет кругом.

Дым бросил свою любовницу? Из-за меня? Не верю.

То есть, он вполне мог порвать с Юлей, но причин для этого решения может быть куча и необязательно связанных со мной.

Кому ты… врешь?

В глубине души я понимаю, что скорей пытаюсь натянуть сову на глобус сейчас, но… Как же много этих «но»!

Наконец-то мы добираемся до смотровой площадки. Я уже порядком устала, потому что прогулок в моей жизни резко стало много. Так много, что я успела обзавестись несколькими крупными мозолями. Спасает от кровавого месива только жидкий пластырь.

Снимаю рюкзак и удобно устраиваюсь на широком каменном бортике, поворачиваюсь лицом к городу и свешиваю ноги вниз. Дым делает всё то же самое. Садится так близко ко мне, что наши бедра соприкасаются.

Цепляю очки за воротник майки и любуюсь Барселоной. Вокруг шумно: много людей, смеха и разговоров. Жизнь кипит и это… это прекрасно. Мы с Дымом сейчас ничем не отличаемся от остальных туристов. Просто парочка, которая тоже хочет поглазеть на Барселону.

— Нравится? — спрашиваю, болтая ногами.

— П-пиздецки.

— А можно хотя бы в таком месте употреблять поменьше мата? — поворачиваюсь к Дыму лицом и сталкиваюсь с его взглядом.

Он тоже снял очки и всё это время смотрел на меня, а не на город.

— По-другому не умею выражать свои эмоции.

Я не сдерживаюсь и улыбаюсь ему. Такой вот он сейчас смешной и милый. Моя «кирпичная маска» начинает понемногу трескаться. Хотя то, что она так долго прожила в принципе для меня уже рекорд.

— Как думаешь, тут среди толпы нет наших недругов?

— Пока еще нет.

— Пока? Значит могут появиться?

— Может случиться всё.

Я снова смотрю на Барселону. Дух захватывает. Сердце так бешено стучит. Радуется.

— Знаешь, я, наверное, смогла бы здесь остаться жить, — зачем-то признаюсь Дыму. — Мне нравится этот город, несмотря на то что встретил он не так уж и приветливо.

— Ты вписываешься в его панораму.

— Правда?

Мы снова встречаемся взглядами и кажется, что мое сердце пропускает удар. Я будто лечу с крутого склона Барселоны. Теперь соприкасаются не только наши бедра, но и плечи. Меня захватывает момент, я отпускаю поводья своего железобетонного контроля и позволяю Дыму меня поцеловать.

Это… Это наш самый красивый поцелуй. Опускаю одну ладонь на щеку Дыма, чувствую его колючую щетину под пальцами, морщинку, что появляется от его редкой и скупой улыбки, тепло кожи.

Кажется, я всё глубже влюбляюсь в этого мужчину. Мое чувство упрямо продирается к нему сквозь обиды, недоверие и страх.

— Хочешь бутерброд? — спрашиваю прямо во влажные губы Дыма. Я слишком сильно волнуюсь, вот и спрашиваю о всякой ерунде.

Он тихо смеется. Тоже в губы. Мои. И кивает.

Я быстро распаковываю наш перекус и вручаю Дыму бутерброд побольше. Мы молча жуем и морщимся солнцу.

— Я был говном, Алмаз. Но сейчас я, п-правда, хочу тебе помочь просто так. У меня нет никаких мутных схем в отношении тебя.

— Хочу поверить, но не могу. Пока не получается.

— У меня есть шанс вернуть твое… доверие?

— А зачем?

Дым перестает жевать и задумчиво смотрит на свой бутерброд.

— Для меня это важно. Не хочу давать ложных обещаний и малевать небо в алмазах, чтобы потом снова не обосраться.

Я невольно прыскаю.

— Ты романтик, Дым. Честное слово!

— Давай просто п-пробуем и п-посмотрим, что у нас п-получится. Я же