Красота ее сгубила - Марина Серова

ее раздевать, трогать упругую грудь, его колотило, похоть полностью его захлестнула. Какое тело, какие формы, все как в его любимом порно. Поначалу девица лишь невнятно мычала и даже постанывала, Вадим решил, что ей нравится, и усилил натиск, приближаясь к заветной цели. И вдруг незнакомка очнулась, обнаружила что ее вот-вот изнасилуют, и стала орать как резаная:

– Убери руки, жирный ублюдок! Фу, от тебя потом разит! Козел старый! Слезь с меня! Иначе я все Артему расскажу, и тебе конец, мразь!

Девица стала вырываться, плюнула ему в лицо.

И тут Вадима накрыло: какая-то мелкая мразь его оскорбляет, ему угрожает! Он уже просто не мог остановиться, зажал девке рот огромной рукой и яростно ее пользовал, как только мог, хрипел и сотрясался в конвульсиях от удовольствия. А когда пришел в себя, обнаружил, что она обмякла, видимо, потеряла сознание. Но, черт, она же его видела и может испортить ему жизнь. Вадим достал из багажника бутылку водки и влил ей чуть ли не половину в рот. Теперь точно ничего не вспомнит!

Тут же мужчина свернул покрывало и уехал. Отдышался только в гараже, налил сто грамм и выдохнул, закатывая глаза. До чего же хорошо все-таки было.

Домой явился под утро все спали, долго мылся в душе.

Вадим отдышался и продолжил:

– Ну а потом, когда я услышал о смерти этой девицы, ее же фото даже по телику крутили, я так струхнул. На всякий случай уволился, я правда хотел на вахту уехать, но не сложилось. А тут вы стали меня искать, и я совсем испугался! Черт побери, вот я осел! Так прокололся. Совсем забыл про это чертово покрывало! Да оно и не мое ведь, всегда в машине валялось в багажнике, на случай, если в дороге ремонтироваться придется. Да если бы не это, вы бы не посадили меня! У вас бы попросту улик не было!

Я слушала и поражалась, до чего все, оказывается, банально и просто! А я-то искала сложные схемы, обвиняла агентство, даже отца приемного стала подозревать. А оказывается, просто череда фатальных событий стала причиной смерти Юли. Поругалась сначала с Альбертом, потом с Артемом и в сердцах поехала в клуб. Видимо, хотела забыться и расслабиться. И по всей видимости, ей это вполне удалось. И если бы не этот похотливый ублюдок, а нормальный таксист ей попался на пути, то ничего бы не было. Совершенно ничего! Ее довезли бы в квартиру к Юре, переночевала бы там и ушла домой, к папе. Ну пожурил бы он ее, и все. И жила бы себе дальше девушка по имени Юля.

А так все понятно. Очнулась она и все вспомнила. И пошла топиться с горя! Как с таким жить? А может, хотела смыть в море следы насилия, чтобы хоть немного легче стало. Кто теперь узнает? Да так и утонула, не справилась с бушующей непогодой. Господи, какая глупая и нелепая смерть!

Сидящий напротив меня толстый неряшливый Вадим казался мне противным жирным червем. Я такое отвращение к нему испытала! Как будто он не Юлю, а меня изнасиловал. И зло произнесла:

– Ну ты и мразь! Юля же, по сути, из-за тебя утопилась! Ты хоть понимаешь это? Что вылупился? Я очень постараюсь, чтобы тебе по полной впаяли! А на зоне с такими разговор короткий. Мало не покажется!

Вадима увели, а меня до сих пор трясло! Как таких уродов только земля носит! Я позвонила Юрию Александровичу и сообщила:

– Я закончила наше дело, преступник пойман и уже за решеткой. Приезжайте в гостиницу, я вам все расскажу. Да, сегодня, завтра я уезжаю домой! И так загостилась.

Перфилов примчался быстрее, чем я успела доехать из участка. Он был крайне взволнован, мы долго беседовали, я как могла пыталась сообщить о насильнике дочери корректно, но безутешный отец сжимал кулаки и причитал:

– Зачем вы его в полицию отвезли? Надо было ко мне! Я бы с него три шкуры снял! Отрезал бы его гнилое хозяйство! Господи, как это страшно, что твой ребенок, которого ты любил, растил, холил и лелеял, погиб по вине какого-то выродка! Юлечка! Дочка! Ну почему ты пошла топиться? Почему ко мне не поехала, моя девочка? Я бы все решил, убил бы сам эту тварь, отомстил бы и сел ради тебя! Как же страшно, когда родители переживают своих детей! Зачем мне теперь жить? Для чего? Скажите, Таня!

Я как могла утешала Юрия Александровича, но у самой на душе было так тошно. Правда, все это ужасно. После ухода отца покойной Юлии ноги сами меня понесли на тот самый пустынный пляж. Что я там хотела еще найти, непонятно. Просто бродила по берегу, слушала крики чаек, вдыхала морской пряный воздух. Смотрела на тихое синее море, и трудно было поверить, что в одночасье оно может превратиться в неимоверную стихию, которая поглотит за секунду человеческую жизнь… Да уж, отдых выдался так себе. Как только закончилось мое расследование, я тут же поняла, что неимоверно соскучилась по Прохору. Но звонить ему было очень стыдно.

Вдруг я услышала писк и жалобный лай, пошла на звук. В коряге и старых выброшенных сетях запутался щенок и звал отчаянно на помощь. Я тут же кинулась его спасать, добрых полчаса распутывала. Щенок был такой смешной, толстенький, явно раньше жил дома, рыжий, с белыми подпалинами. Он жался ко мне и поскуливал, лизал лицо и руки. Я почесала его за ушком и задумалась: куда же мне его девать? То, что любые питомцы с моей работой точно с голоду помрут и от тоски, это мы уже проходили. Но и бросать его снова здесь я не могла, жалко было этого крепыша. И тут я вспомнила про безутешного отца, Юрия. Решение пришло молниеносно, и я поехала к нему домой. Мужчина открыл и оторопел:

– Татьяна? Вы же говорили, уезжаете. А это что за кругляш? Как зовут? А вы заходите, что на пороге-то стоять.

Я отрицательно покачала головой и отпустила собачку в квартиру. Щенок тут же стал крутиться возле ноги хозяина, преданно заглядывал в глаза и просился на ручки. Юрий тоже не выдержал и взял малыша, и тут же был облизан. Невольно рассмеялся. А я сказала:

– Вы правы, я уезжаю, сама не знаю зачем перед отъездом меня ноги понесли на тот заброшенный пляж, где ваша дочь утонула. Вот, нашла там это чудо. Запутался в старых сетях, испугался. Пришлось выручать. Я не могу его с