Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон
Высотное здание само по себе было для отца методом контроля, постоянным источником угрозы, которую можно осуществить в любой момент.
– Темный попутчик завладел мной, Альма, – говорил отец. Ты старалась держаться от него на расстоянии, когда он начинал в хаотичном ритме запрыгивать на бетонный выступ и спрыгивать вниз, на пол ланаи, потом снова на парапет. Уговаривая отца образумиться, нужно было стоять не слишком далеко, но и не подходить слишком близко, чтобы оставаться вне досягаемости. Этот чертов бетонный бортик был не шире десяти дюймов, да и то с натяжкой. Когда мы только въехали, хозяин сразу предупредил: каким бы заманчивым это ни казалось, лучше не ставить на парапет комнатные растения, поскольку за эти годы слишком много горшков снесло во время штормов, едва не убив идущих внизу пешеходов. Я представила, как отец падает, что произойдет с его телом, венами и сосудами, твердой костной и мышечной массой: у тела не было выбора, кроме как превратиться в кашу при ударе.
– Единственный путь, чтобы избавиться от всего разом, – говорил отец, сидя на парапете, свесив одну ногу наружу и глядя на море, как будто оно содержало ответ. – Единственный путь.
А ты в это время плакала и умоляла:
– Спустись, пожалуйста, прошу тебя, вернись в дом, мы любим тебя, ты нам нужен.
Он уверял, что постоянно грезит о том, чтобы спрыгнуть:
– Тебе с твоей мамой понравилось бы, ведь так?
Но со временем его мечта разрослась до того, что мы должны шагнуть с парапета все вместе и окончательно положить конец нашим страданиям. Финальный акт любви.
В статьях тебя пренебрежительно называли официанткой, но у тебя было много профессий. Ты была матерью на полной занятости, а еще менеджером смерти. Да, вся гигантская работа, которую мы в течение долгих лет проделывали, чтобы предотвратить смерть – мою, твою, отцовскую, – осталась полностью за кадром. Когда я была маленькой, ты обклеивала квартиру записками красной ручкой на уровне моего роста, ниже поля зрения взрослого: «Позвони 911» – и наказала мне набрать этот номер, если дела пойдут совсем плохо. Об этом в статьях тоже нет ни единого упоминания. А когда я думаю, что ты всего лишь хотела ходить в вечернюю школу для взрослых и брать уроки писательского мастерства… Ты видишь, дорогая родительница, почему мне проще было вообще о тебе не думать.
И не будем забывать о самой загадочной части истории: про дочь-подростка, которая исчезла в ночь инцидента. Форумы о реальных преступлениях ломились от сообщений, полных конспиративных теорий, что ты была причастна и к моему исчезновению: мать сошла с ума, убила мужа, а заодно и ребенка. Я исчезла, не оставив следов, предположительно погибла, и в конечном счете, к моему облегчению, обо мне забыли почти все, кроме нескольких преданных расследованию фанатиков, которые время от времени появлялись в Сети с роликами «Что случилось с Каллой Лили?», всегда с ненормальным голодным блеском в глазах.
Но в основном статьи паразитировали на одной теме, поскольку в бардачке отца нашли информационную брошюру с заголовком «Синдром избитого мужа – что нужно предпринять, если вы обнаружили его у себя. Такое случается не только с женщинами!», и дальше заметка превращалась в предостережение для мужчин: «Опасайтесь стать жертвой черной вдовы!» Фотографии, которые отбирали для подобных статей, были на редкость любопытны. Твое лицо, раскрашенное в зеленый цвет на Хеллоуин, когда я упросила тебя нарядиться ведьмой в пару к моему костюму принцессы. Высокая черная шляпа с полями из магазина «Всё за доллар» и простая черная рубашка с нарисованной тыквой-фонарем, рука, развернутая так, будто ты колдуешь. Так ты обычно жестикулировала, когда читала мне сказку на ночь. За головой у тебя видна моя наволочка в цветочек, но кто станет ее рассматривать, когда на первом плане твои красивые карие глаза, полуопущенные густые ресницы: по-видимому, ты смотришь в книжку. Рука вскинута, закрывая лицо. Тебе не понравилось, что отец тебя фотографирует. Ты чувствовала себя некрасивой, смущалась синяков. Но в тот раз отец успел поймать выражение, прежде чем ты успела возразить. И сейчас, спустя столько лет, я поражена простой истиной, заметной на экране: мы в этом смысле одинаковы, нам обеим нужна мать, и нет никакого способа удовлетворить эту потребность.
Но большинство людей, вероятно посмотрев на фотографию, увидят грустное, пусть и красивое лицо. И какие привилегии дала тебе красота? Она лишь помогла растоптать тебя.
Никто не сообщил в прессу, что отец не поверил, когда у тебя начались роды, и соседу пришлось везти тебя до самого Фресно, ближайшего к нашему маленькому горному поселку большого города, и высадить у главного входа больницы Святой Агнессы. Отец не позволял тебе посещать дородовые приемы у гинеколога, поэтому ты не знала ни самой больницы, ни врачей, которые там работают. Между схватками ты позвонила мужу в забегаловку «Баржа», зная, что он будет там. Пожаловалась, что забыла дома кассету Аниты Бейкер; ничего другого ты не хотела, только слушать голос Аниты, пока раскачивалась, тряслась и стонала в родовых муках. Отец поклялся привезти кассету, но, когда явился, ничего не привез, а тебе уже разрезали живот, и мне был почти день от роду. Отец был пьян и сказал: «Молись, чтобы этот ребенок был похож на меня, шлюха».
«Добро пожаловать в мир, малышка!» – написала милая медсестра маркером на стираемой дощечке на двери нашей палаты.
По твоим словам, дни, пока ты восстанавливалась после кесарева сечения, были самыми мирными в твоей жизни. Мы жили одни, медсестры приносили еду, достойную пятизвездочного курорта. После первого же выступления отца ему наотрез отказали в посещениях. А тебе предложили встречу с социальным работником.
Придя, она первым делом спросила, причинял ли он тебе боль, чувствовала ли ты себя
