Загадка королевского гобелена - Адриен Гётц
– Надо проверить. Только мы с тобой можем это сделать. Ты – потому что держала в руках эти куски холста из Варанвиля, я – потому что стал асом вышивки образца одиннадцатого века.
– Ты?!
– Да. Несмотря на то что мои познания почерпнуты из брошюры Соланж и одной шикарной книги из библиотеки моей бабушки. Учебник тысяча восемьсот восемьдесят шестого года некоей Терезы де Дильмон. «Энциклопедия дамского рукоделия», библия для женщин, где описывается твой стежок, стежок Байё, под названием «восточный стежок», представляешь?
– Книга Соланж была написана в то время, когда она безоговорочно верила в свой Гобелен. Она тщательнейшим образом описала эти два вида вышивки, которые, возможно, были придуманы в Египте… Покажи-ка, что ты сделал? Ты что – сам вышил этого маленького всадника?..
– Один день работы – и можно перепутать, да? Если оставить его на солнце, чтобы краски слегка выцвели… Видишь, я не хочу преуменьшать свои заслуги, но скопировать Гобелен вполне реально. Думаешь, что сможешь определить, подлинный ли тот, что в музее? Если посмотреть на изнанку?
– Это легко проверить. Дожидаемся, пока уйдут последние посетители, отключаем сигнализацию и смотрим. Ты просто гений иглы! Знаешь, в Байё есть школа кружевоплетения, – кажется, там проводят летние курсы, у них очень длинный лист ожидания, но думаю, что сумею тебя туда пристроить.
– Идем? В музей?
– Но ты же не об этом хотел со мной поговорить? Ты сказал, что сделал открытие…
– Терпение!
* * *
Пенелопа признается Вандрию, что полюбила этот город. Чтобы попасть в музей, она выбирает самый длинный путь – она хочет показать ему старинные фасады: особняк Морель де ла Карбоньер в конце улицы, на углу площади де Голля, особняк губернатора с необычной рустовкой XVII века на ренессансном фасаде, дом настоятеля кафедрального собора с садом, который примыкает к боковому фасаду, первый Музей Гобелена, до того, как его перенесли в начале 1980-х годов на улицу Немон в здание бывшей семинарии.
Пенелопа останавливается на углу улицы Немон, чтобы показать Вандрию старую мельницу:
– Посмотри, в восемнадцатом веке здесь была деревня.
Эта неожиданная экскурсия волнует и слегка интригует Вандрия. Возможно, Пенелопа гуляла тут с кем-то другим.
В музее, куда они заходят за пять минут до закрытия, Пенелопа включает все прожекторы «выставочного пространства». Посетители ушли; Пенни, как настоящий профессионал, просит главного смотрителя остаться с ними еще на четверть часа перед включением сигнализации. Собираясь сделать то, что она задумала, она не имеет права находиться здесь одна. По крайней мере еще один смотритель должен присутствовать во время работ, требующих открытия огромной витрины.
Она отвинчивает люк доступа: внутрь витрины можно войти, это цельный блок, внутри которого поддерживается постоянная температура и влажность. Пенелопа останавливается перед сценой смерти Эдуарда Исповедника. Вандрий проскальзывает на несколько метров дальше, поскольку первая сцена, подвергнутая значительной реставрации, может создать обманчивое впечатление. Он решает внимательно рассмотреть церквушку с двумя крестами на крыше, одну из немногих, которая узнаваема на Гобелене и существует по сей день, наряду с Мон-Сен-Мишель, собором Байё и Вестминстером. Бозем в Суссексе.
Ее название вышито черными буквами – «Bosham: Ecclesia», над очень характерной аркой, открытой в неф. Вандрий рассматривает хитроумную, скрытую каменной кладкой систему рельсов, по которым Гобелен мог двигаться, как электропоезд, целиком разворачиваться за несколько секунд и входить в огнеупорный кессон при первых сигналах пожарной тревоги. Вандрий выбрал такой участок, где почти нет следов реставрации или современных методов консервации, которые хорошо видны при боковом освещении. Пенелопа присоединяется к нему, осторожно приподнимает ткань, не снимая с колечек, которые соединяют полотно с шарикоподшипниками опоры. Этого достаточно, чтобы посмотреть и потрогать изнанку.
– Какое облегчение. Смотри, Вандрий, все замечательно. Состояние ниток, цвет шерсти, два типа стежков – ничего общего с фрагментами Контевила, у которых путаница узелков на изнанке. Это определенно не девятнадцатый век и не египетская шерсть на египетском льне. Не нужен лабораторный анализ, достаточно судить по цвету и весу полотна, когда берешь его в руки. Если бы Соланж потрудилась лично, de visu, осмотреть фрагменты, хранящиеся в крипте Варанвиля, она не стала бы выдвигать эту абсурдную теорию. Надеюсь, она скоро поправится и восстановит истину. Нет, в нее стреляли совсем не из-за этого.
– Выпьем чаю в твоем кабинете?
* * *
Вандрий в директорском кресле, водрузив ноги на стол, вынимает из кармана своего ярко-синего бархатного пиджака бумажную гармошку, которую еще свернул в спираль. Он чувствует, что должен был позвонить Пенелопе в воскресенье вечером, но был слишком увлечен своим открытием. Он не решился звонить после часа ночи, когда вернулся на площадь Вогезов. Она провела вечер с одним из жителей Байё – можно не спрашивать, с кем именно. Он мысленно прокручивает перед глазами эпизоды их романтической прогулки: задрав голову, они рассматривают фасады, заходят во внутренние дворики, сады на берегу Ор, Пьер нежно провожает ее домой.
– Ты не знаешь, тут, случайно, нет пылесоса?
– В стенном шкафу в конце коридора. Ты собираешься что-то сломать? Предупреждаю…
Вандрий приступает к потрясающей демонстрации. На глазах Пенелопы поднимается колонна, похожая на Троянскую, на Вандомскую, на колонну Антонина в Риме. Колонна! Гобелен, «портативный» памятник, уникальный в своем роде!
– Я многое прочел в эти выходные, чтобы сэкономить тебе время. Представить себе, что Гобелен постоянно висит в нефе собора Байё, как-то нелепо, – это чистая гипотеза, которая ничем не подтверждается. В некоторых книгах, еще более сумбурных, чем другие, даже говорится, что на уровне хора неф был разделен амвоном, что объясняет, как Гобелен мог попасть с левой стороны на правую, без необходимости распарывать два полотнища посередине, но это чистая выдумка. Я не спорю, что там действительно стояло, перегораживая неф, одно из этих архитектурных излишеств, называемых амвоном, но доказательств, что к нему крепили Гобелен, нет. Разве на колоннах нефа остались следы гвоздей, доказывающие, что туда вешали это украшение церкви? Я сходил туда, представь себе, я ведь тоже люблю гулять по городу, но ничего не обнаружил…
– Знаешь, собор ведь перестраивался в девятнадцатом веке. И если в Средние века там были гвозди или крепления…
Пенелопа становится задумчивой. Вандрий продолжает:
– Мое открытие все объясняет! Гобелен обвивал мемориальную колонну, легкую, деревянную, в виде трубы.
– Колонны со спиральными витками… Ты прав, такие существовали в Европе в одиннадцатом веке. Но никто не сопоставлял их с Байё. Существует одна такая в Германии, бронзовая колонна в Хильдесхайме, ее обвивает лента с изображением
