Искатель, 2008 №5 - Николай Михайлович Новиков

— Пусть только тронут малыша! — заорал из комнаты Сырник. — Я этих салаг по стенке размажу и на АКСы не посмотрю!

— Петров! — крикнул Карен. — Серого не трогать! — А потом повернулся ко мне, спросил: — А кто это?

— Мой малыш. Что непонятного? Кстати, меня собирались убить в Митино, машину взорвали, наверное, из «Мухи». Скажи своим, пусть поищут «Вольво» с пробитыми шинами неподалеку от моей сгоревшей «девятки», может, чего и найдут.

— Я б тебя сам убил! — заорал Карен. — Почему прятал от меня важного свидетеля?

Он думал, что может прижать меня к стенке с помощью законов, но мы-то тоже законы читали!

— Потому что сам только сегодня вечером вышел на него. Все висело на волоске, пришлось действовать самому. Но я тебе сразу позвонил. Кстати, а почему ты не вышел на него? Работать не умеешь?

— Заткнись!

— Сам заткнись, понял? И убери этих людей с автоматами, ты у меня дома как-никак. А то набью морду и вышвырну, как козла! Я тебе дал Ковальчука, потом Хачонкина. А где спасибо?

Карен тяжело вздохнул; трудно было ему, южному человеку, признавать свое поражение, но он был порядочным мужиком и все-таки признал. Велел «физикам» удалиться. Из комнаты они удалялись особенно шумно, и причиной тому был Борька. Похоже, все они впервые видели крысу так близко, да еще и на плече Сырника, о котором наверняка знали как о суровом борце с преступностью. Могли прикоснуться, даже погладить малыша и убедиться, что он симпатичный и приветливый и ничего страшного не произошло. Такое не каждый день у них бывает. В прихожей толкотня возникла, и, судя по репликам, те, кто был на кухне, тоже хотели посмотреть на Борьку и убедиться, что не страшный. Кажется, убедились все, будет теперь тема для разговоров у мужиков.

Карен присел на край кухонного стула.

— Слушай, кофе дай мне тоже, да?

— Но на яичницу не рассчитывай, мы с напарником целый день не жрали и на гостей не рассчитывали.

— Бутерброд хоть можешь дать?

— Конечно, — сказал я.

Когда все ушли, я сел на диван в комнате и, поглаживая пушистую шерстку малыша, перебирал в памяти фрагменты разговора с Кареном. Он тоже считал, что без Олеси дело рассыплется в суде. Ничем стриптиз-бар прижать нельзя. Денежные отношения отпадают, от них все отрекутся. Факт принуждения девушки недоказуем. Встречалась с Хачонкиным, встречалась с Бородулиным, а что думала при этом — судите сами. Сбежала... Если сбежала! И вот вопрос: если завтра меня грохнут возле подъезда — значит, Олеся жива и может дать показания против бандитов? Но мне-то какая радость от этого будет? Абсолютно никакой. А если они нашли ее — опять же никакой радости. Вот и думай, что делать дальше.

— Что делать, малыш? — спросил я своего серенького друга. А он уткнулся мордочкой в мою ладонь и замер. — Быть вместе — это и так понятно. Лучше всего поехать на дачу к Ленке на пару недель. Но ее же нет.

Только я это проговорил, как зазвонил телефон.

— А может, и есть, — сказал я, поднимая с дивана трубку, которая валялась рядом. — Да?

— Андрей? Это Ирина. Ну, помните, доцента на кафедре?

— Доцента не помню, а красивую женщину помню, — сказал я. — Извините, что не позвонил, все дела...

— Мне ваш телефон дала Ольга Бородулина, она уже не обижается на вас и вообще считает профессионалом...

— Спасибо, Ира. А вы кем считаете меня?

— Никем. Просто позвонила, чтобы узнать...

— Зачем узнавать про никого? Это ведь пустое место.

— Я в смысле... вашей деятельности, я в ней ничего не понимаю. Но в общем-то...

— Ира, берите такси и приезжайте. Мне грустно, одиноко — словом, приезжайте.

— Вот так, сразу? Ну, даже не знаю, что сказать... — Она замолчала, а мне какой толк молчать? Время близилось к полуночи, просто так малознакомые дамы в этот час не звонят.

— Ир, если хочешь — приезжай. А нет, извини. Проблем у меня до черта, есть чем заняться.

— Куда ехать-то? — спросила она.

Я продиктовал ей адрес, а потом сказал Борьке:

— Малыш, похоже, у нас будут гости. Надо бы подготовиться к визиту дамы.

Это означало, что малыш отправился в свою клетку, а я — в ближайший супермаркет. Честно говоря, уже возвращаясь домой с пакетом, полным того, что должно было понравиться даме, я подумал, что подвергаю свою жизнь ненужной опасности. Я даже пистолета с собой не взял, убрать меня в этот момент мог бы даже дилетант. Но, видимо, противники меня очень уважали, полагали, что лежу я сейчас в постели с «пушкой» в руке, смотрю по сторонам зорким взглядом и прислушиваюсь к каждому шороху. А раз так, то надо подождать, пока я потеряю бдительность и расслаблюсь. День-два, не больше, над ними все же каплет... если Олесю не нашли.

Может, они и не так думали, не знаю. Наверное, что-то думали, ибо не думать о человеке, по которому палишь из гранатомета, накладно. Он же одноразовый и приличных денег стоит. Но все же я без проблем вернулся домой, а там, конечно же, угостил малыша ананасом и яблоком, и кусочек торта дал, хотя и слышал, что им сладкое вредно. Но малыш обожал торты, а я не мог ему отказать. Но из клетки не выпустил, хотя он просился и даже готов был отказаться от вкусной еды ради того, чтобы посидеть на диване, уткнувшись в мои ладони. Да мне сидеть было некогда. Сменил постельное белье, потом побрился, почистил зубы и пошел на кухню. Расставил бутылки с виски и ликером, коробку конфет, торт, фрукты, вскипятил воду для кофе. Успел подумать, что Лена многого добилась, обидевшись на меня, и тут в дверь позвонили.

Ирина в голубых джинсах, песцовом манто и песцовой же шапке выглядела великолепно. Красивые черные глаза были слегка затуманены предвкушением страсти. Я помог ей снять верхнюю одежду, не удержался, поцеловал пухлые губы.

— Ох... дай мне прийти в себя, Андрей, — сказала она, доставая из пакета бутылку шампанского.

— Ты любишь шампанское? — спросил я.

— Честно говоря — нет. Ну а с чем еще приходят в гости к мужчине? Почти незнакомому...

— Был незнакомый, а стал знакомый, так всегда случается.

Я обнял ее за плечи и повел на кухню.

— Ой, «Бейлиз»! — сказала она, увидев мой стол. — Вот что я действительно обожаю!

И обняла меня. Поцелуй был таким долгим, что я не помню, когда упали на пол ее голубые джинсы. Под ними были черные кружевные трусики,