Мрак наваждения - Чжу Минчуань
Во-вторых, почему Ян Сэнь забрал деньги из фонда больницы и ценности, найденные в захоронении? Помнится, заместитель Цзи упоминал, что поговаривали, будто Ян Сэнь хотел вернуть свою дочку из мира мертвых, а в горах проживал человек, способный это сделать, поэтому он и поехал к нему с деньгами. Но дядя Лань сообщил нам, что Ян Сэня шантажировали и он должен был заплатить деньги вымогателю. Отец Ян Кэ пошел на риск и в итоге бесследно пропал. Не так давно Х отправил нам сообщение, где «от чистого сердца» указал, что Ян Сэнь бежал в психиатрическую лечебницу в отдаленном местечке под названием Лочэн, что находится в Гуанси. Так или иначе, показания всех троих указывают на это затерянное в горах поселение. Наверняка Ян Сэнь отправился туда, но потом с ним что-то произошло.
В-третьих, откуда Х узнал, куда исчез Ян Сэнь, да еще и назвал конкретное место? Но ведь Лю Чуньмэй ездила и в Лючжоу, и в Лочэн на поиски, однако каждый раз возвращалась с пустыми руками. Поскольку Ян Сэня подозревали в хищении денежных средств, быстро поползли слухи о создании им коррупционной схемы. Однако Лю Чуньмэй препятствовала чрезмерному вовлечению в процесс поисков представителей полиции и больницы, и по этой причине место пребывания Ян Сэня долгие годы оставалось не известным практически никому. Кроме Х.
Либо Х всевидящ, словно бог, либо он все выдумал, чтобы запугать нас. А может быть… он и есть Ян Сэнь?
Я поделился с Ян Кэ своими соображениями. Он признался, что тоже размышлял над этим, кроме момента смерти сестры на водохранилище Тяньбао, поскольку он сам был на месте происшествия. Касательно прочих вопросов он тоже терялся в догадках. Впрочем, он не горел желанием их обсуждать. Ян Кэ сказал, что раз уж ему не надо идти на работу, то мы могли бы отправиться в Лочэн под предлогом увеселительной поездки.
Чтобы отвлечься и немного расслабиться, мы купили билеты и сели вместе изучать предысторию психиатрической лечебницы Цяотоу, о которой упоминал Х. Больница находилась на севере Гуанси, в Лочэн-Мулаоском автономном уезде. Горная цепь, где располагалась лечебница, тянулась вдоль границы с другой провинцией Китая – Гуйчжоу. В начальный период образования Нового Китая[44] в этом уезде находился один из центров угольной промышленности Гуанси, и оттуда поставлялось множество полезных ископаемых в различные части региона. Помимо предприятий, специализировавшихся на добыче угля, там еще был небольшой поселок Цяотоу, где находилась тюрьма строгого режима Лочэн, а также центр психиатрической реабилитации, созданный специально для лечения больных с тяжелыми психическими расстройствами.
Так уж вышло, что этот центр был расположен далеко в горах и тамошний уровень медицинского обслуживания был низковат. Порой тяжелобольных пациентов приходилось направлять на лечение в крупные города, например в Наньнин. В архивном зале библиотеки больницы Циншань мы обнаружили информацию, что больше двадцати лет назад сюда направили двух пациентов из Цяотоу: одного звали Ли Ицзинь, а второго – Оуян Чэн.
К несчастью, все это произошло более двадцати лет назад, в архиве сохранилось очень мало записей. Все, что мы узнали, так это то, что Ли Ицзинь происходил из числа образованной молодежи и вступил в производственную бригаду в деревне[45], а потом так в ней и осел. У него были серьезные суицидальные наклонности. Его выписали из больницы спустя месяц лечения. Оуян Чэн был учителем начальных классов в поселке Лочэн-Цяотоу. Судя по записям, у него было бредовое расстройство, потому что он утверждал, что его тело прозрачно и что никто из его окружения не может его увидеть. Однажды он даже пришел на урок без одежды. Оуян Чэн трижды ездил на лечение в Наньнин, но эффект от терапии был слабым. Позже он вернулся в центр психиатрической реабилитации Цяотоу, где и стал «завсегдатаем».
Однако данная лечебница несколько лет назад переехала в административный центр региона, дальше на север. Прежде в здании стационара размещались несколько пожилых больных, но два года назад оттуда сбежал опасный пациент. Затем народ стал шептаться, будто в здании завелся призрак умершего там старика. Тогда больницу окончательно забросили, и там все запустело. Что же до личности сбежавшего сумасшедшего, то никаких сообщений больше не поступало. Видимо, это никого не волновало.
Что же хорошего в посещении такого места? Проблема в том, что мы инстинктивно осознавали, что по новому адресу больницы нам не получится отыскать отца Ян Кэ, поэтому нам ничего не оставалось, кроме как отправляться туда, где изначально был построен реабилитационный центр.
В общем, спустя шесть часов езды и одну пересадку мы наконец прибыли в Цяотоу. К тому времени было около пяти часов вечера. Ян Кэ посчитал, что нам еще хватает светового дня, а потому, когда мы заселились в маленькую гостиницу, обклеенную рекламой о лечении импотенции и преждевременной эякуляции, он предложил первым делом сходить и осмотреть то место в горах рядом с поселком. Всю дорогу у меня на сердце было неспокойно, я очень переживал, что что-нибудь произойдет, однако я все-таки решился идти вместе с ним.
Весь поселок, казалось, был покрыт слоем пыли: куда ни плюнь, везде было серым-серо. На соснах и сорняках, росших по обочинам дороги, тоже скопился грязный осадок. Нетрудно было догадаться, что зрелище было безрадостным. Хозяйка гостиницы сердито жаловалась на угольную шахту и цементный завод, расположенные неподалеку. По ее словам, поселок выглядел так все триста шестьдесят пять дней в году. Даже белье нельзя было вывесить сушиться на улицу, а иначе белые рубашки к вечеру становились черными. Если бы не ее гостиница, она давно бы уже уехала рожать в другое место. В процессе беседы мы заметили, как выпирал ее живот за прилавком.
Когда она услышала, что мы собираемся в центр психиатрической реабилитации Цяотоу, она тряхнула своими кудряшками и спросила, что мы намерены делать на этих развалинах, там ведь ужасно грязно. Хозяйка то и дело поглядывала на привлекательного Ян Кэ в идеально выглаженном костюмчике, пока снова не спросила у нас:
– Так что вы там вообще забыли?
Вряд ли посторонние стали бы вникать в ситуацию с Ян Сэнем. Вдобавок сам Ян Кэ тоже не хотел откровенничать, а потому я ответил вместо него:
– Мы приехали сюда за тем душевнобольным, который сбежал. Его ведь так и
