Невеста криминала - Маша Драч
Я благодарно киваю зятю за его спокойствие, которое мало-мальски, но понижает градус нашего с Соней напряжения и собранность.
— Не сюсюкайся с ней, — сестра дергает своего мужа за локоть, чтобы он сел рядом с ней и подальше от меня. — Это она во всём виновата.
— Прекрати, — тихо цедит Серёжа, усаживаясь.
— Всё нормально. Мы сейчас все на взводе.
Сама не понимаю, почему пытаюсь сгладить острые углы, которые уже не просто царапают, а натурально кромсают меня.
— Да, конечно, — Соня поднимает взгляд к потолку и едко усмехается. Это выглядит жутковато вкупе с красным носом и опухшими от слез глазами. — А что? Правда глаза колет? А, Слава? — сестра в упор смотрит на меня.
— По-твоему, это я дядю Сашу собственными руками на больничную койку уложила?
Я слышу оглушительный треск. Кажется, это моя выдержка только что разошлась по швам. Аргумент, что моя сестра беременна уже почти не работает. Да, это нелегко — выносить под сердцем ребенка и дать ему жизнь. Да, иногда могут случаться различные осложнения и во время беременности, и во время родов. Но я нигде не читала о том, что будущие мамочки могут вдруг превратиться в злобных ядовитых сук.
Меня передёргивает от собственных мыслей.
Вскакиваю со своего места и осматриваюсь по сторонам. Где-то здесь должен быть буфет ну или какой-нибудь небольшой кофейный аппарат. Нужно чем-то занять свои руки и голову.
— Это сделал он, — с нажимом произносит Соня. — Я же тебя предупреждала, Славка. А ты только отмахнулась. Мало ему наших денег. Ма-ло. По полной хочет на нас оторваться.
— Да нет никаких денег! — взрываюсь. — Мы по уши в долгах! И Дыму незачем пытаться убить дядю Сашу! Это бессмысленно!
— Месть не всегда должна быть осмысленной!
На нас костятся посетители, кроме того, замечаю, как в нашу сторону направляется женщина, судя по ее одежде, из медперсонала.
— Нас из-за тебя сейчас выгонят, — ворчит Соня.
— Ну хватит вам уже, — строго шепчет Серёжа. — Зай, будь умней. Ты же старшая сестра.
Соня не придумывает ничего лучше, кроме как, завыть. Те звуки, что издает ее рот сложно назвать обычным человеческим плачем. Пока Серёжа успокаивает свою жену, я прошу прощения у медперсонала и обещаю, что проблем с нами больше не возникнет.
Ухожу на поиски кофемашины и параллельно пытаюсь переждать, когда высохнут слезы.
Не понимаю, что случилось с Соней. Ее как будто подменили. Мы, как и все сестры в детстве могли и поссориться, и помириться. Но врагами друг друга никогда не считали. А теперь… Вместо поддержки — нападки. Вместо понимания — игнорирование.
Она такая из-за Дыма. Других объяснений у меня нет. Соня продолжает вести себя как ревнивая обиженная дурочка.
Когда я всё-таки нахожу кофейный аппарат еще очень долго просто стою напротив него и тупо пялюсь на многочисленные маленькие кнопочки, будто увидела их впервые.
— Помочь? — слышу тихий вежливый вопрос Серёжи.
Я молча отхожу в сторону и прислоняюсь плечом к стене.
— Она воды попросила принести, — зачем-то оправдывается Серёжа и берет чистый бумажный стаканчик.
— Как это произошло?
— Подробностей не знаю. Александра Владимировича подкараулили. Рано утром прохожие заметили его без сознания и вызвали «скорую». А потом нам уже из больницы позвонили.
У меня мороз по коже пробегается от его слов и снова на глаза наворачиваются слезы.
— А Никита? Наш водитель. Он где?
— Александр Владимирович его уволил. Зарплату выплачивать нечем.
Я прижимаюсь спиной к стене и от досады, рвущейся наружу, хочется застонать. Если бы Никита был рядом, он не допустил, чтобы дядя попал в больницу.
— Ты ни в чем не виновата, — Серёжа передает мне стаканчик с кофе. — У Сони просто гормоны. Ей сложно сейчас контролировать свои эмоции. С ней бывает нелегко, но, — он осекается и смотрит себе под ноги.
— Ты ее всё равно любишь, — заканчиваю.
— Да, именно. Любить тоже бывает нелегко, как оказывается, — Серёжа невесело улыбается и берет еще один стаканчик. — Но я уверен, что мы справимся со всеми трудностями. Я очень жду нашего ребенка. Еще ни разу на руках его не держал, а люблю уже не меньше, чем Соньку.
Говоря всё это, Серёжа кажется мне таким трогательным, что остаться равнодушной просто невозможно. Сестре очень повезло с мужем. Пусть он не богач, но у него большое доброе сердце. Кто-кто, но Серёжа уж точно не заслужил того, чтобы быть втянутым во все эти не до конца даже мне понятные любовные перипетии.
— Давай я первый вернусь, а потом ты, хорошо?
Я киваю и слушаюсь. Понимаю, что таким образом зять хочет меня защитить от очередных нападок со стороны сестры.
Время в больнице тянется безумно долго. Новостей никаких нет. Ожидание изматывает. Соня больше не дергает меня. Серёжа несколько раз предлагает отправить ее домой, но сестра остается непреклонна.
Когда наконец-то мы встречаемся с хирургом, мне приходиться максимально сосредоточиться на нашей беседе, чтобы ничего не упустить. Это сложно, учитывая, что я ничего не смыслю во всех этих сложных медицинских терминах. Но абсолютно точно понимаю несколько вещей: дядя некоторое время будет без сознания, и он пережил серьезную операцию на руке и ноге. Конечности буквально пришлось собирать как чертов детский конструктор.
Мне плохо от этих новостей. Я чувствую себя выпотрошенной и беспомощной.
Беру минуту, чтобы прийти в себя. Иду по коридору в сторону уборной, но резко торможу, когда слышу быстрые тяжелые шаги, эхом отбивающиеся от стен. Эмоционально я так расшатана, что даже чужие шаги вызывают у меня прилив неадекватного страха и паники.
— Алмазов где?
Эта галлюцинация. Точно она, потому что я не могу слышать здесь и сейчас голос Дыма. Это… Это невозможно!
Я осторожно выхожу из-за угла и вижу… Его. Он вместе с Зимой стоит у стойки регистратуры.
Господи…
Меня на несколько секунд отбрасывает мыслями в тот злополучный вечер, когда я вот так же из-за угла украдкой наблюдала за Дымом. Тогда меня никто не заметил, и я смогла спокойно уйти к себе. Сейчас мне хочется сделать то же самое. Я пячусь и вижу, как голова Дыма дергается в мою сторону.
Не дожидаясь ответа от медсестры, он уверенным быстрым шагом направляется ко мне. Я продолжаю пятиться, но Дым догоняет меня и больно хватает за руку.
— Марш в машину, Алмаз.
Глава XXXI
— Что…? — только и получается вытолкнуть из себя.
Дым никак не реагирует
