Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт
«Что, черт побери, она делает?»
Джемма хотела смотреть дальше, но тут краешком глаза заметила в дверях галереи Глорию и машинально пригнулась, чтобы та ее не увидела. Интересно, куда это она собралась?
Глория раскрыла зонт и двинулась по тротуару. Несмотря на высокие каблуки, она шла довольно быстро, держа курс в сторону квартала, где утопали в садах старинные особняки.
Как поступить?
Каждую минуту Глория могла исчезнуть из виду, а Джемме очень хотелось знать, куда она идет и что собирается делать. Но преследовать ее на машине казалось плохой идеей – вдруг Глория свернет в переулок, предназначенный только для пешеходов, или зайдет в магазин? Джемма может ее потерять, если не отыщет свободное место для парковки. На это, однако, рассчитывать не приходилось – с парковкой в это время суток в городе было очень непросто, и Джемма приняла другое решение. Надвинув как можно ниже козырек бейсболки, она заправила волосы за воротник плаща, схватила с сиденья фотоаппарат, сунула его в большую бесформенную сумку и выбралась из машины. Закинув сумку на плечо, она быстрым шагом двинулась за Глорией, на всякий случай держась на противоположной стороне улицы.
Довольно скоро обе вступили в старинный жилой квартал. Еще немного, и Глория свернула на узкую улочку, обсаженную магнолиями и – вполне ожидаемо – названную Магнолия-лейн. Вскоре она остановилась перед стильным двухэтажным особняком с мансардными окнами на крыше, выкрашенным в красно-коричневый цвет. Через забор особняка перевешивались клематисы и плетистые розы, стройный молодой клен в палисаднике уже оделся в осенний багрянец. Глория отворила калитку и вошла во двор. Калитка за ней закрылась не сразу, и Джемма успела увидеть, как молодая женщина идет по выложенной кирпичом дорожке, поднимается на крыльцо и отпирает входную дверь с витражным стеклом в верхней части.
Когда Глория исчезла из виду, Джемма вышла из-под козырька автобусной остановки на другой стороне улицы, где пряталась, и подняла фотоаппарат, направив мощный объектив на небольшую табличку, прикрепленную к калитке особняка.
МАГНОЛИЯ-ЛЕЙН, 2210.
ГЛОРИЯ БЕРГСОН
Джемма сфотографировала табличку и опустила аппарат. Она никак не могла поверить собственным глазам. Неужели эта… эта женщина действительно живет в одном из этих изящных особняков с увитой розами оградой? Именно о таком доме мечтала Джемма, когда соглашалась на переезд в Ванкувер, но Эдам купил для них безвкусный бетонный гроб, стоящий на углу улиц в Кроуз-Пойнт – в районе, который, на взгляд Джеммы, был гораздо хуже, чем тот, где она оказалась сейчас.
У нее даже засосало под ложечкой – столько страшных догадок возникло при взгляде на особняк. Она, впрочем, изо всех сил старалась не давать воли воображению, ибо где-то в глубине души все еще лелеяла надежду, что подозрения безосновательны и Глория Бергсон не имеет никакого отношения к ее мужу.
Дождь припустил сильнее, и Джемма отступила обратно под крышу остановки. Подошел автобус. Зашипела гидравлика, и автобус слегка опустился на осях, чтобы пассажирам было удобнее входить и выходить. Несмотря на это, какой-то старик никак не мог сойти; он все сражался со своими ходунками и в конце концов поставил их прямо в лужу у бордюрного камня, пока другие пассажиры равнодушно смотрели на него сквозь залитые дождевой водой окна. На несколько секунд Джемма и сама почувствовала себя сторонним наблюдателем – человеком, который только присутствует при каких-то событиях, никак в них не участвуя. Что-то произошло, и ее словно выбросило из жизни; в одно мгновение она оказалась на обочине – стареющая женщина, пустая оболочка, которая больше ни на что не годится, не приносит никому пользы и не имеет никакого предназначения. Ее дети умерли, никакой надежды родить еще одного ребенка у нее нет, а значит, она уже никогда не сможет обнять внука или внуков. Рано или поздно она умрет, и от нее ничего не останется.
Взгляд Джеммы затуманился от подступивших слез, тоска по детям стиснула сердце болезненной судорогой. Ну почему, почему жизнь обошлась с ней так жестоко?
В конце улицы появилась голубая «Тесла»; она быстро приближалась, и вскоре Джемма различила знакомый бело-голубой заказной номер с надписью «СПЕНГЛЕР».
Эдам?!
Автомобиль притормозил напротив номера 2210 и свернул на неприметную подъездную дорожку. Не в силах смирить бешено бьющееся сердце, Джемма смотрела, как с водительской стороны открывается дверца и из нее выбирается ее муж. Сглотнув заполнившую рот едкую горечь, Джемма подняла фотоаппарат, но руки ходили ходуном, и ей пришлось сесть на скамью, чтобы хоть немного умерить дрожь. Щелк! Шагая через две ступеньки, Эдам поднялся на крыльцо. Щелк! Дверь отворилась, и сердце в груди Джеммы замерло, когда в проеме появился маленький бледный мальчуган с хохолком блестящих черных волос.
Щелк!
Эдам наклонился, раскинув руки, и мальчуган крепко обхватил его ручонками за шею. Эдам подхватил малыша и выпрямился, покрывая поцелуями лицо ребенка, который хихикал и корчился от удовольствия.
Щелк!
В дверях появилась Глория. Обрамленные потоками теплого желтого света, который лился из прихожей, разгоняя ненастную мглу, эти трое выглядели как счастливая, крепко спаянная маленькая семья.
Щелк!
Джемма нажала на спуск как раз в тот момент, когда Глория с улыбкой положила руку Эдаму на плечо и привстала на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку. А ведь он говорил, что сегодня весь день будет в операционной, вспомнила Джемма. Ей казалось, она вот-вот умрет. Умрет прямо здесь, на автобусной остановке. Никаких сомнений у нее больше не было. И никакой надежды. Увиденная ею картина могла иметь только одно объяснение: муж изменяет ей с этой женщиной – и уже довольно давно. Достаточно давно, чтобы иметь от нее двухлетнего ребенка.
Оливера…
Пока она смотрела на них сквозь дождь и линзы своего фотоаппарата, Эдам опустил ребенка на ступеньки. Глория, улыбаясь, что-то сказала. Он ответил, и ее улыбка погасла. Еще несколько слов, сопровождаемых резкими, почти сердитыми жестами. Эдам поднял руки, словно умоляя о чем-то. Они спорили. Ссорились. Он явно о чем-то просил, а Джемма знала: ее муж никогда не просит. Интересно, что там у них случилось? Впрочем, думать об этом ей было некогда, и она в спешке сделала еще несколько снимков, запечатлев бурное объяснение, в конце которого Глория обеими руками уперлась Эдаму в грудь, словно для того, чтобы заставить его уйти. Эдам не уступал, и Глория захлопнула дверь у него перед самым носом,
