Мрак наваждения - Чжу Минчуань
– Чего в нем понимать? А ты знаешь, что в древние времена, когда люди видели сны, они верили, что им снились их прошлые жизни? Иногда они вообще видели удивительные вещи во снах, которые не поддавались толкованию, как, например, царство Нанькэ[40]. Как приверженка Цзы Вэй Доу Шу[41], я не считаю, что это был просто сон, в нем скрыта тайна. Среди четырнадцати звезд звезда Тянь Лянь находится во Дворце Жизни, и это означает… ай! Нет, нет, мне не надо тебе это сообщать. Если скажу, для тебя все сложится неблагоприятно. Если получится, я потом подробно тебе все разъясню.
– Да уж, неудивительно, почему дедушку с бабушкой объявили обманщиками, успевшими запятнать себя четырьмя пережитками[42], и они были вынуждены бежать из Аньхой в Гуанси.
Я во всем придерживался научного подхода и отказывался верить в суеверия и предрассудки.
Моя мама не стала возражать, а только робко наказала мне:
– Сяо Тянь, будь осторожен.
Я и сам хотел сказать ей, чтобы она тоже была осторожней и лучше заботилась о своем здоровье. Но тут с другого конца коридора подошел Ян Кэ и сообщил, что заместитель Цзи ищет меня и попросил меня поскорее к нему зайти. Мама была человеком понимающим: она знала, что работа не ждет, и начала поторапливать меня на аудиенцию к начальству. Она также заверила меня, что сама доедет домой на автобусе. Ян Кэ посоветовал мне не задерживаться, а потому я проводил маму до дверей и потом пошел за ним. Заметив по выражению моего лица, что со мной что-то не так, Ян Кэ поинтересовался, есть ли у меня в семье какие-то проблемы, и сказал, что, если мне нужны деньги, я могу смело к нему обращаться.
Я немного отвлекся и не ответил ему. Он подумал, что я злюсь на него, и спросил, не обиделся ли я на те глупости, которые он наговорил вчера. Ян Кэ сказал, что был искренним, когда хвалил меня, и пообещал изменить свой характер и быть более дружелюбным со мной.
В одно мгновение все напряжение улетучилось, и я толкнул его в плечо, решив замахнуться на святое:
– Тогда сегодня вечером твоя очередь относить мой костюм в прачечную.
– Да я просто выброшу его в мусорный бак, – пихнул меня в ответ Ян Кэ.
– Ох, не зря говорят: мужчинам нельзя верить.
К этому времени я уже подошел к кабинету заведующего. У Ян Кэ были другие дела, и мы разделились. Рядом с кабинетом стояло мусорное ведро, крышки у него не было. Обычно пациенты использовали его, что выбрасывать туда салфетки и прочий мелкий мусор. В момент, когда я собирался постучать в дверь, я невольно заметил, что кто-то выбросил в него экземпляр «Детектива-психиатра». Мимо меня как раз проходил Чжоу Пинь из шестого отделения и еще несколько других врачей из седьмого отделения, которые работали в стационаре. Он что-то рассказывал и намеренно повысил голос, когда оказался поблизости:
– Некоторые пишут такие паршивые книги, что их даже продать нельзя. Вот они и раздают их всем подряд. Позорище, скажите? Кто угодно может написать такую книгу, что в ней вообще особенного?
Другие врачи знали, что я в коридоре, и волновались, что могут нарваться на неприятности, и потому зашикали на Чжоу Пиня, чтобы тот говорил тише. Но Чжоу Пиню было по барабану, и он специально заговорил еще громче:
– Он ведь даже не относится к писателям восемнадцатого ряда[43], почему он такой высокомерный? Думает, мы в своей жизни ничего не видели? У него читатели-то есть? Наверное, нет ни одного, ха-ха-ха!
Чжоу Пинь уже ушел далеко, но его голос все еще звучал достаточно громко, чтобы его слышали идущие ему навстречу врачи. Вместо того чтобы встать на мою защиту, они все смеялись. От такого расклада я приуныл, но вдруг почувствовал, как издалека заструился теплый свет – это солнце засияло ярче, и его лучи заполонили весь коридор. Но когда сияние прекратилось, то я увидел Чэнь И, одетую в белый халат. Я не знал, что она придет, и хотел подойти к ней поздороваться, но внезапно услышал, как она окликнула сквернословившего Чжоу Пиня.
– В больнице нельзя шуметь; вы что, не знаете базовых правил? – принялась отчитывать Чэнь И Чжоу Пиня. – И еще: книга Чэнь Путяня очень хорошая, я ее читала. И что, вы хотите сказать, что мы понимаем в хорошей литературе меньше вашего?
– Мы? – осторожно спросил Чжоу Пинь, умерив свою наглость. – А кто еще?
– Заведующий отделением, где вы работаете, Лань Цзюнь, – привела в пример его начальника Чэнь И.
Чжоу Пинь хотел было возразить ей, но не нашелся что ответить и тихо улизнул в стационар. Чэнь И не сразу заметила меня, но, когда увидела, что я стою на другом конце коридора амбулаторного отделения, подошла поприветствовать меня. Она также извинилась, что рано ушла со свидания тем вечером. Когда я услышал, что новая заведующая просит у меня прощения, я, не задумываясь, выпалил:
– Ничего страшного, тебе все равно надо было идти. Я и так собирался поужинать, вот и наелся до отвала.
Чэнь И не думала обижаться. Наоборот, она рассмеялась, и свет, который исходил от ее глаз, стал еще теплее и ярче. Мне было жаль, но я все еще тяжело переживал гибель Лу Сусу. Мне не хотелось понапрасну тратить время такого прекрасного человека – я не планировал заводить новые отношения. Это было бы несправедливо по отношению к Чэнь И. Но как только я собирался ей это сказать, в голове у меня прозвучали слова матери: «Среди четырнадцати звезд звезда Тянь Лянь находится во Дворце Жизни, и это означает…» В то же время, словно воспоминание из прошлой жизни, в моем сознании промелькнула белая вспышка, и я снова услышал последнюю фразу Лу Сусу:
– Я должна сказать тебе… о смерти Чжан Цици. Кажется, я знаю правду. В тот вечер, на вечеринке… мы…
Тогда я оказался на минус втором этаже стационара. Я потерял много крови, впал в кому и так и не смог дослушать до конца, что же сказала Лу Сусу. Что же она хотела сказать? Все это время я отчаянно пытался восстановить воспоминания, но у меня ничего не выходило. И тут слова переплелись между собой и зазвучали в моей голове, словно вокальный дуэт. Затем у меня зазвенело в ушах, и хоть в настоящем времени прошло всего несколько секунд, мне
