Искатель, 2008 №5 - Николай Михайлович Новиков

— Нет, но... Бандитская пуля?

— Рукоятка пистолета. А пуля из него попала в задницу тому, кто бил. Но он успел смыться до приезда опергруппы.

— Крутые дела... Но ты проходи.

По дороге на кухню хозяин объяснил, что если мне захочется в туалет, то это вот здесь, а там — туалет жены, она сегодня занята в спектакле, но все равно в ее туалет не надо заходить, она этого не любит. А я и не собирался.

— Выпьешь чего-нибудь? — спросил Войтюков на кухне, где все сверкало никелем и позолотой.

Приятный парень, и мне почему-то верилось, что он скажет что-то важное. Да и кухня была такая, что от стола к плите можно было на велосипеде ездить. Я согласно кивнул, присаживаясь на стул, а он достал из бара бутылку виски, содовую, наполнил фужеры. Мы выпили по глотку.

— А че ты не в фирме своего отца? — спросил Войтюков. — Такие перспективы!..

— Ну какой из меня строитель? — спросил в свою очередь я, пожимая плечами для пущей убедительности. — Мне другие дела по душе.

— Крутой мужик! Слышал про тебя, не в Африке живем. Ну, спрашивай, что хочешь узнать про Шуру?

— То, что ты не сказал Карену.

— Следователю? Габриляну?

— Именно. Я перед ним не отчитываюсь; все, что скажешь, останется между нами.

— Я понимаю... Да я ему все сказал, что знал.

— Нет, не все.

— Откуда ты знаешь? Тебе известно, что я ему сказал?

— Нет. Если бы он знал что-то важное, я бы это понял.

А он не знает. Выходит, не все ты ему сказал. — Я выпил виски, поставил фужер на стол. — Меня интересует личная жизнь Бородулина в последнее время. Может, это и нескромно и кажется предательством по отношению к покойному, но нужно. Чтобы найти его убийцу.

О чем еще может умолчать приятель погибшего, да еще в столь деликатной ситуации? О личной жизни. О любовницах. Если Таню решил оставить у себя, должны же быть и другие? А кто они? Вот это меня интересовало. Про крупные денежные операции со школьными друзьями не говорят. И вряд ли Войтюков мог знать что-то интересное о делах Бородулина.

— В смысле, были ли у него бабы?

— Конечно, были. Расскажи.

— Странные дела... Такие вещи не рассказывают посторонним. Даже среди своих о них не очень-то распространяются.

— Я же не про твоих любовниц спрашиваю.

— Ладно, только между нами. — Войтюков тоже опорожнил свой фужер, наполнил оба по новой. — Ты мужик умный, поймешь меня. Когда узнал, что случилось, я был в шоке. Но когда вернулась Ольга и я. приехал с ребятами, чтобы помочь, шок был еще сильней. Она такое о нем, о покойном, говорила, что...

— Я знаю.

— Ну и после всего этого, сам понимаешь, стоит ли рассказывать следователю о его телках. Это уже слишком. И так мужика с грязью смешали...

Я попивал виски, кстати, весьма хорошее, и кивками подбадривал Войтюкова.

— Была у него одна баба, танцовщица из стриптиз-ба-ра «Экс-OK». Он ее называл Лелей. Кстати, их познакомил его партнер по бизнесу Кирюша Хачонкин.

— А где сейчас Кирюша?

— Да хрен его знает. Я его видел раза два, когда бывали в том баре. И все. Но на ту Лелю Шура запал по-настоящему. Классная баба, злая, рыжая, длинноногая. Представляю, какая она была в постели! Самому захотелось попробовать. Но Шура прямо-таки сдвинулся на ней. Да оно и понятно. Ты видел его жену? (Я кивнул.) Ну, значит, поймешь. Но в последнее время Шура говорил, что жена догадывается. В общем, жизнь у них была веселая. А потом у Шуры возникли проблемы на службе, и он решил малость отдохнуть, а заодно и квартиру отремонтировать. Ну, вот и отремонтировал. Это все, что я знаю.

— А другие дамы? Может, были постоянные любовницы?

— Может, и были, Шура обожал красивых женщин. Но я об этом ни хрена не знаю. Про Лелю знаю потому, что случайно столкнулись в том баре.

— Я понял. И за то спасибо, Володя. — Я снова опорожнил свой фужер. Действительно, классное виски! Поднялся. — О том, что я у тебя был, лучше никому не говорить. Но меня беспокоят служащие, которые заносят в свои журналы фамилии посетителей. Что-то можно сделать? Это для твоего же блага.

— Нет проблем. Я дам команду — и тебя здесь не было.

— И моего напарника тоже, он ждет в машине внизу. Спасибо, Володя, удачи тебе!

Сырник сидел в моей «девятке», курил, а когда я сел за руль, посмотрел на меня, как на врага народа.

— Ну и что он тебе сказал интересного? — мрачно поинтересовался Сырник.

— Кое-что рассказал. Будем искать длинноногую стриптизершу Лелю из бара «Экс-OK». Бородулин был в восторге от ее прелестей. А познакомил их знаешь кто?

— Хачонкин, — пробурчал Сырник.

— Точно.

Когда мы выехали из ворот обители счастливцев, Сырник после долгой паузы сказал:

— Специально познакомил, козел. Чтобы скомпрометировать мужика и прибрать к рукам бабу.

— А зачем она ему? — спросил я.

— Чтобы влиять на Бородулина и делать свои дела.

— Может быть...

— Так, значит, ты завтра займешься стриптизершами, а мне за этой коровой следить? — с досадой сказал Сырник.

— Так точно, — заверил его я. — Потому как я холостой, а ты женатый человек, а женатым стриптиз вреден, всякие посторонние мысли вызывает.

Сырник снова посмотрел на меня, как на врага народа, но ничего не сказал.

До моего дома мы добрались без приключений, там и расстались. Сырник так расстроился, что не ему суждено любоваться стриптизом за счет фирмы, что даже с Борькой не захотел пообщаться. «Сел в свою карету и уехал в Питер». То есть в свою «копейку» — и домой.

И я пошел домой.

15

Проснулся я в девять и долго лежал в постели с закрытыми глазами. Можно было не сомневаться, что за окном холодное пасмурное утро и весь день будет таким же холодным и пасмурным. Надо куда-то ехать, с кем-то разговаривать, а толку-то? Ну, даже если найду этого неуловимого Хачонкина, легче все равно не станет. Ведь нужно еще доказать, что он к чему-то причастен. Допустим, докажу. И что мне это даст? Да ничего.

Честно говоря, вчера надеялся, что Лена позвонит, скажет, что приедет. Не позвонила. Зато прорезался отец. Очень сердитый. Оказывается, он зря со мной связался, потому как толку никакого, а неприятностей все больше и больше. И чем я только занимался все эти дни?

А действительно, чем? Я пообещал, что верну деньги