Невеста криминала - Маша Драч
Я догоняю дядю уже на улице.
— Ты уезжаешь? Так быстро?
Он останавливается у машины. Никита обходит ее и открывает дверцы.
— Ты понятия не имеешь, что натворила, Яра, — отвечает дядя, стоя ко мне спиной. — Я сделал всё от себя зависящее, а дальше… Самой придется выплывать.
— О чем ты говоришь?
Он не удостаивает меня ответом. Молча садится и через несколько секунд уезжает. Соня с Серёжей тоже не задерживаются.
— Прости, — одними губами шепчет Серёжа и помогает Соне сесть.
Ничего не понимаю.
Не знаю, сколько я вот так еще стою на улице и тупо пялюсь вдаль.
«Отмираю», когда ко мне выходит Полина.
Она ни о чем не спрашивает. Просто стоит рядом, благодаря чему я чувствую себя чуть менее одинокой.
Глава XXIII
Мы остаемся ночевать в отеле.
Когда я оказываюсь в номере класса «люкс», тут же снимаю с плеч накидку и аккуратно укладываю на подлокотник кресла. В конце концов, ни она, ни свадебное платье не заслужили, чтобы я их небрежно швыряла.
Разуваюсь и босиком прохожу в спальню. Замечаю на белоснежных простынях лепестки красных и белых роз. На журнальном столике стоит ведерко с шампанским и блюда с различными закусками.
Да, точно. У нас же свадьба и отель по-своему решил поздравить счастливых молодоженов.
Крепко закусываю нижнюю губу и громко шлепая босыми пятками, иду на поиски ванной комнаты.
Дым со мной в номер не поднялся. Я понятия не имею, что он там себе надумал. Здесь спать будет или снимет отдельный номер, чтобы, не дай бог, снова не оказаться в одной постели с дурой.
Я не понимаю, в какой момент всё пошло не по плану. Когда дядя прогнал Дыма? Когда я решила сама поехать в СИЗО? Или, когда на секунду подумала, что Дым увидел во мне нечто большее, чем просто племянницу своего… врага?
Устало опускаю ладони на края мраморной раковины и еще очень долго тупо пялюсь в водосток.
Сознание продолжают жалить слова дяди. Ничего не понимаю. Что я сделала не так?
Белый мрамор раковины постепенно начинает плыть перед глазами. В ванной стоит такая плотная тишина, что я даже слышу, как моя слеза глухо ударяется об ровную гладкую поверхность и через секунду ускользает в темноту водостока.
Мне внезапно становится противно от самой себя. От платья, прически и даже аромата духов, которым пропиталась моя кожа.
Сначала под раздачу попадают волосы. Я нервно выдергиваю из них шпильки и расправляю локоны. Они все в лаке, поэтому я выгляжу, мягко говоря, странно. Затем растираю ладонями макияж, превращая его в серое масляное пятно. Его намеренно сделали стойким, чтобы продержался весь праздник.
Праздник…
Не было никакого праздника. Фикция. Розыгрыш. Цирк.
Я так отчаянно злюсь и усиленно тру кожу, что она почти сразу становится красной. Открываю кран, сую ладони под теплую струю воды, зачерпываю и умываюсь. Долго. Бешено. Тушь вместе с водой и слезами превращается в черные ручьи под глазами.
Не знаю, сколько времени я провожу в ванной, чтобы наконец-то стереть с кожи последний след тонального средства, но, когда возвращаюсь в спальню, Дым уже там.
Он сидит в кресле, вальяжно закинув ноги на край журнального столика и возится с бутылкой шампанского. Ему явно уже на сегодня пора заканчивать с выпивкой.
Молча подхожу к Дыму и забираю у него бутылку. Он поднимает на меня хмурый недовольный взгляд.
— Хватит.
— Т-ты указывать мне будешь?
Я не подаю виду, что меня пугает его взгляд и тон голоса. Возвращаю бутылку в ведерко и вытираю влажную ладонь салфеткой.
— Просто пытаюсь позаботиться о тебе.
Дым хмыкает и прикрывает глаза. Его немного пошатывает даже несмотря на то, что он сидит.
— Зачем ты так много выпил? Неужели наша свадьба оказалась настолько противной, что на трезвую ее никак не вывезти?
Он неторопливо спускает ноги на пол и поднимается с кресла. Ищет меня глазами. Это так странно, учитывая, что сегодня Дым вел себя со мной максимально отстраненно.
Когда находит, тихо хмыкает и делает шаг ко мне.
Мы смотрим друг на друга почти так же, как Дым смотрел на Соню. Только там эмоций было в разы больше, чем у нас сейчас.
Она всё еще его ревнует, а он… Любит? Несмотря ни на что? Ревнует?
Мне почему-то становится больно от этих мыслей. Гораздо больней, чем после некрасивого расставания с Денисом.
— Красивая девочка, — шепчет Дым и касается костяшками пальцев моей щеки.
Я вздрагиваю.
Мне не должно быть приятно. Не должно. Не должно.
— Тебе лучше лечь и отдохнуть.
Дым снова хмыкает, опускает взгляд на свою руку, медленно ведет костяшками пальцев вниз, к подбородку.
— Смелая девочка.
— Ты меня пугаешь.
— Так и должно б-быть.
— Почему ты заикаешься?
— В детстве сильно напугали.
Мой пульс постепенно начинает разгоняться. Я чувствую себя странно и всё, что сейчас происходит — тоже странно. Возникает ощущение, что мы стоим на краю пропасти.
Нет, и всё же моя богатая фантазия, это скорей проклятие, чем дар.
Дым шумно и неровно выдыхает. Подходит еще ближе ко мне. Мы соприкасаемся грудными клетками. Я чувствую его парфюм, смешенный с внушительной порцией алкоголя. Меня должно начать тошнить от такого «дуэта», но… нет.
— Охуенная девочка, — Дым обнимает меня.
Я не знаю, как на всё это реагировать. Впервые сталкиваюсь с крепко выпившим человеком. Дядя всегда знает меру в алкоголе. Денис хоть больше и не в спорте, а привычка не травить себя всякой гадостью осталась.
— Реально была готова защищать меня старой палкой?
Не задумываясь, киваю.
— Очень смелая девочка, — Дым крепче обнимает меня и ведет кончиком носа вдоль моей скулы.
Я не двигаюсь. Напоминаю себе, что он такой из-за выпивки, но каждое его слово прошибает меня насквозь.
— Дядя был не в настроении, когда уезжал, — аккуратно произношу и кладу свои ладони Дыму на плечи.
Он что-то невнятно мычит и утыкается носом мне в шею. Шумно втягивает воздух, будто… нюхает меня.
Господи.
— Но ты же поможешь, правда? Я знаю, у вас с ним не очень красивая история получилась. Соня вообще не верит, что ты порядочный человек.
Я тут же замолкаю и прикусываю губу. Не нужно было ее упоминать. Оно само из меня вырвалось. Я слишком устала, поэтому сложно себя контролировать.
Чувствую, как Дым каменеет в моих руках.
— Что еще она говорила? — спрашивает настолько серьезным и ровным тоном, что на секунду мне кажется, будто Дым вообще
