Вторая жизнь барышни Софьи - Нинель Мягкова
— Унгур большой, пока все обошли — стемнело, — небрежно бросила я.
— Или расставаться не хотелось? — радостно подмигнул отец.
Я красноречиво закатила глаза.
— Не стоит делать такое лицо, доченька. Я тебе исключительно добра желаю! — завел привычную песню он. — Вот не станет меня, кто о тебе позаботится?
— Я и сама не пропаду, — отрезала чуть грубее, чем собиралась. Воспоминания о том, как тяжело мне пришлось сразу после смерти папеньки, ударили по больному. Вдохнула, выдохнула и уже мягче добавила: — Вы сами подумайте, где я, а где господин Сташевский. Он к царю без назначенной встречи заходит запросто. Провинциальной девице тут ловить нечего.
— Какая же ты провинциальная девица? — возмутился отец. — У тебя образование — не каждой столичной барышне такое дадено! И дело свое, и приданое приличное!
— А родом я все равно из Унгура.
— И что? У нас прекрасный город! — патриотично выпятил грудь батюшка.
— Но смотрят на нас в Московии свысока. Давайте будем благоразумны и не станем замахиваться выше головы. Нас с господином Сташевским связывают исключительно деловые отношения, и дальше этого не пойдут. Смиритесь с этим.
— Я думал, он тебе понравился, — слегка растерянно пробормотал отец. — Вон как зыркала на него за завтраком! Он чуть не задымился.
— Это был не интерес, а искренняя и чистая неприязнь. Век бы его не видеть, но увы — сотрудничество на данный момент нам действительно выгоднее. А еще лучше будет, когда он уедет обратно в столицу.
— Почему вы так уверены, что я уеду? — поинтересовался прямо за моей спиной господин Сташевский.
Я чуть не подпрыгнула, с трудом удержала себя в руках, чтобы не взвизгнуть, и с достоинством обернулась.
— Разве нет? Достаточно некоторых заслуг, громкой сенсации, и вы снова вернетесь в милость государю, а заодно ко двору. Поправьте, если я не права.
Щеки предательски заалели — интересно, какую часть беседы гость застал?
Обиделся или, напротив, почувствовал облегчение, что не придется отбиваться от назойливых приставаний очередной барышни?
— Достаточно громкую сенсацию сложно найти, — усмехнулся господин Сташевский. — Она должна быть прямо-таки судьбоносной, иначе гнев государя унять не выйдет. Так что скажу по правде, вряд ли я отсюда куда-то денусь.
— Денетесь. Это я вам обещаю, — твердо заверила я и отправилась наверх — приводить себя в порядок.
Вслед мне донесся негромкий смешок — хлыща явно забавляла целеустремленность, с которой я пыталась от него избавиться.
Если нам обоим то на пользу — почему и нет?
