Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист
– Часто вы ездили верхом? – спросил Джек.
– Да, – кивнула я, прочистив горло. – Дома, в Англии.
– Сразу видно, что вы из Англии, – слегка улыбнулся он, глядя на меня сверху вниз, и, хотя он не подтрунивал надо мной, щеки мои покрылись румянцем. Разумеется, ведь моя речь звучит для жителей Нью-Йорка так же странно, как их для меня.
– Миссис Вильямсон благоволит к вам. Она дала вам одну из своих лучших лошадей. Только вот беговой лошади из нее не получится. Слишком нервная.
– Как ее зовут?
В царящем в конюшне полумраке практически ничего невозможно было разглядеть.
– Можете называть ее как хотите.
– У нее до сих пор нет имени?
– Фейбл[5].
Я кивнула.
– Вы можете назвать ее любым именем. Просто мне казалось, что это ей подходит.
– Так это вы ее так назвали?
Джек кивнул.
– Мне неважно, – ответил он с тщательно выверенной небрежностью в голосе. – Зовите ее так, как нравится вам.
Мы пошли по проходу между стойлами, а лошади, возбужденные приходом Джека, приветливо фыркали и ржали нам навстречу. С непостижимой для таких огромных рук нежностью Джек провел по гриве одной, похлопал по шее другую и осторожно почесал между глаз черного как ночь жеребчика, которого я уже видела раньше. Казалось, он знал, как доставить удовольствие каждому животному.
Из последнего стойла на нас настороженно смотрели фиолетовые глаза гнедой кобылы. Наклонив голову и выгнув шею, она старалась дотянуться до Джека. Прислонившись лбом к ее голове, он запустил руки в лошадиную гриву.
– Фейбл, девочка моя, – произнес он тихим голосом. – Это твоя новая хозяйка леди Стэнли. Леди Стэнли, позвольте познакомить вас с Фейбл.
Лошадь искоса посмотрела на меня понимающим взглядом. Протянув руку, я коснулась ее морды, чтобы дать ей почувствовать мой запах, и ощутила на ладони ее теплое дыхание, отчаянно надеясь, что мы станем друзьями.
– Умница, – пробормотал Джек, и на какое-то мгновение мне показалось, что эти слова адресованы мне.
Глава 14
Когда я сказала за обедом о том, что теперь у нас есть лошадь, Виктория не обратила на мои слова ни малейшего внимания.
Весь вечер я провела у стойла Фейбл, пытаясь завоевать ее доверие: чистила ее щеткой, мурлыча песенки, которые напевала нам в детстве миссис Джонс.
И все это время в конюшне находился Джек, то тихонько поющий что-то себе под нос, то мягко разговаривающий с лошадьми. Он делал свое дело с таким видом, словно меня в конюшне не было. Я же постоянно ощущала его присутствие, чего прежде со мной никогда не случалось.
Как же удивлена я была, когда на следующее утро увидела Викторию, ведущую дружескую беседу с Джеком. Когда они успели познакомиться? Поначалу мне удалось подавить растущее во мне беспокойство, но, когда я, подойдя ближе, увидела ее лицо, сердце мое остановилось.
Что читалось в ее взгляде? Изумление? Ослепление? Даже сейчас, спустя все это время, я не могу сказать с уверенностью. Тогда же я почувствовала себя так, словно все звезды с неба в одно мгновение упали на землю.
– Джек участвовал в родео, – произнесла Виктория, не сводя с него глаз.
– Звучит… – я сделала паузу, в которую вылилась вся горечь, которую я в тот момент испытывала, – увлекательно.
Оба обернулись ко мне. Джек улыбнулся, блеснув белыми, как высохшее на солнце дерево, зубами, и в уголках его глаз образовались лучики морщинок.
– Увлекательно – верное слово, – кивнул он.
– Мне всегда так хотелось увидеть родео! – произнесла с придыханием Виктория, хотя я точно знала, что она не имеет ни малейшего понятия о том, что это такое.
– Я думаю, вам будет лучше в городе, – слегка улыбнулся Джек.
– Да? – выпятила нижнюю губу Виктория.
– Запад – безжалостное место, – произнес Джек, оборачиваясь ко мне.
– Мне кажется, здесь ничем не лучше, – вырвалось у меня.
Джек посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно я была одной из лошадей, за которыми он ухаживал.
– А мне так не кажется.
Разговор застопорился, и не было никого, кто мог бы снова оживить его. В молчании мы проследовали вслед за Джеком в конюшню. Виктория шла, склоняясь к Джеку, как цветок, поворачивающий голову вслед за солнцем. Я согбенно плелась позади.
– Поторопись. Мне не терпится увидеть нашу лошадь, – бросила Виктория через плечо. Тон ее был небрежным, но я услышала в нем непроизнесенное: «Не позорь меня».
Во мне стало закипать негодование. Даже когда я не делала ничего, я все равно оказывалась виноватой. Викторию раздражало само мое существование, и я вдруг осознала, что больше не могу это выносить. Прогулка с Уиффи показала, что я не была тупой и угрюмой, что нервы у меня в порядке и что Виктория ни в чем не превосходит меня. Просто мы разные, и может быть, некоторые из этих различий объясняются тем, что я убеждена в том, что мой удел – всегда быть в тени.
Фейбл была моей лошадью. Виктория не любила верховую езду и никогда не занималась ею, живя в Харевуде. Просто она, как всегда, поступала мне назло. Я вспомнила бесчисленное количество платьев, книг и игрушек, которые она отбирала у меня, заметив проявленный мной интерес, но тут же выбрасывала за ненадобностью, когда ее внимание переключалось на что-либо другое. Так было всегда, но теперь у меня не было желания делиться с ней.
Дойдя до ведущих в конюшню ступенек, Джек остановился, и Виктория протянула ему руку в розовой кружевной перчатке, которую он осторожно взял в свою огромную ладонь, помогая ей спуститься.
Дождавшись меня, Джек протянул мне руку. Я была без перчаток, и когда я почувствовала прикосновение его кожи, мир вокруг покачнулся, и он поддержал меня другой рукой под локоть.
– Осторожно.
Я кивнула, и Джек довел меня до нижней ступеньки. Когда он отпустил мою руку, я все еще продолжала чувствовать тепло его прикосновения.
Весь недолгий путь до стойла Фейбл Виктория продолжала осыпать Джека вопросами о его работе у Стэнли, бегах, лошадях. Подойдя к Фейбл, я положила руку на ее теплый лоб и обрадовалась тому, что она не отстранилась.
– Вот это да… – выдохнула Виктория с неискренним, но достаточно убедительным удивлением в голосе.
– Красавица, не правда ли? – спросил Джек с гордостью.
Неужели это начало, подумала я. Вот мы стоим втроем на ковре из опилок у ограды стойла Фейбл, а рядом со мной на выбеленном дереве покоится загорелая рука Джека. Начало, которое может обрушиться на тебя в тот момент, когда ты меньше всего этого ожидаешь.
* * *
Дни шли друг за другом рутинной чередой. Каким-то совершенно непостижимым мне образом мы с
