Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

— Я узнал достаточно, можем возвращаться, — как ни в чём не бывало произнёс Эрланн.

И вот теперь во мне вскипела злость. Инструмент. Я всего лишь средство для достижения их непонятных целей. Один брат какое-то расследование моими руками ведёт, второй веселится за мой счёт. Хевл бы их подрал обоих! Но… триста койнов это триста койнов. И если отбросить события последних пяти минут, то обрела я сегодня куда больше. Где бы я ещё такой глубины подонков увидела?

Эрланн ушёл с приёма, не прощаясь. Даже не возьмусь угадывать, кого он хотел избежать: словоохотливую Алоизу, прилипчивую Габи или же собственного жизнерадостного брата. Но из коридора мы к гостям уже не вернулись.

— Возница отвезёт, куда скажешь, — сухо обронил Эрланн, открывая мне дверцу экипажа. Надо же, удостоилась и такой чести.

Только вот в таком виде вернуться на Дно? Упаси Тот, Кто Ещё Ниже.

— У вас осталась моя одежда, — тем же безразличным тоном ответила ему. — И я ещё не получила оплату.

Эрланн уже держал руку в кармане сюртука, но вытащил её. В кармане тяжело звякнуло.

— Садись. Эльдстегат, — приказал он кучеру, забираясь следом.

Теперь уже я демонстративно не смотрела на нанимателя, отвернувшись к окну.

— Вам нужны разговоры остальных гостей? У меня всё записано.

— Нет. Я получил, что хотел.

А вот он не сводил с меня глаз, я чувствовала. Поджала по привычке губы, чуть поморщилась от лёгкой боли, облизнула невольно, оставив приоткрытыми. Хевлов Эрланн! Смял своим напором, до сих пор пульсируют. У Стордаля наверняка поцелуи мягче, пришла вдруг шальная мысль в голову. Ну, вот как Эрланн в самом конце сделал, так и с Костой, наверное, с самого начала было бы… Без зудящих обожжённых губ, а сразу легко и приятно.

Я чуть не взвыла от такой глупой и неуместной мысли. Принцесса, соберись, а⁈ У меня ещё двое господ на «поводке», и один из них подонок — вот о чём думать надо. Но мельтеми пока держал их крепко, до завтрашнего полудня не упущу.

Эрланн молча открыл входную дверь в особняк, опередив дворецкого с артритом. Наш Карсен тоже не блистал здоровьем, но такого хозяевам никогда не позволял. Эрланн молча проводил в те самые покои, где надо мной колдовал мэтр Лурье и его помощницы. Так же молча оставил дверь кабинета напротив открытой.

Мои вещи оказались аккуратно сложены на кровати. Ох, хевловы уши, ещё и вычищены. Я распустила пояс, подцепила подол дорогого платья и вдруг поняла, что не знаю, как его снимать. Таких у меня ещё не было. В детстве они были широкими и свободными, как и полагается ребёнку. Те редкие девичьи наряды, что я носила после, уже на Дне, по сути, представляли собой блузку и юбку, соединённые корсетом со шнуровкой спереди. Но это-то платье — настоящее, вдруг ужаснулась я.

Цельное, без шнуровок, я даже не заметила, как помощницы мэтра Лурье ловко в четыре руки застегнули на спине два десятка потайных крючков. Я нащупала только пару позади шеи, рванула, но расстегнуть не удалось. Глупее ситуации не придумаешь.

— Пожалуйста, пригласите горничную, — я наступила на горло свой гордости и зашла в кабинет. — Я не могу переодеться сама.

— Оставь себе это платье. Тебе к лицу.

— В таком виде я к себе не отправлюсь, — вскинула я голову. Забыл, маг, в каком квартале меня встретил?

— Слуги уже спят, — поднялся Эрланн из-за рабочего стола.

— Тогда одолжите нож для писем, — меня это всё порядком начало раздражать.

Я пришла сюда в шесть. С девяти вечера была вынуждена играть роль благовоспитанной скромницы. И вот уже за полночь, а мне ещё два часа до Дна добираться.

— Думаю, нет необходимости в таких кардинальных методах.

Эрланн в два шага оказался за моей спиной. Я напряглась, когда его пальцы легко собрали магически выращенные локоны и перекинули их мне на грудь. Затем ощутила тепло у шеи и Эрланн, быстро разобравшись с хитрой конструкцией, деликатно расстегнул первый крючок. Со вторым он медлил, чувствуя своё превосходство надо мной.

— Я поняла, что вам не впервой, — усмехнулась я. — Но вы не могли бы поторопиться?

Второй крючок разлетелся под напором пальцев, и ткань угрожающе затрещала. Эрланн промолчал, я тоже. Нет, точно анис. Кожа, перец и анис. Какое странное сочетание для парфюма. Третий и последующий крючки разошлись мягко, будто ничего и не было до этого.

Ещё пяток, и вот уже открытые лопатки холодит свежий воздух. От пальцев шёл такой жар, что я поймала себя на странной мысли: вот бы дотронулся случайно до обнажённой кожи… И мысль не замедлила сказаться на теле, прошлась волной мурашек по спине. Я чуть дёрнулась, тут же укорив себя за непонятное желание, а Эрланн снова замедлился. Что за странная пытка? Ещё крючок, пауза. Следующий, пауза. И так аккуратен, будто сам боится задеть невзначай…

О-ох! Меня вдруг пронзило огнём. Нет, случайностью это быть не могло… Верхняя часть спины уже была освобождена от платья, и тут по беззащитной коже от самой шеи быстро и легко пробежалась вниз подушечка пальца, поднимая волны незнакомой дрожи. Вроде и сама этого хотела, вроде уже смирилась, что глупость, а он будто считал это всё. Ещё и какой-то позорный непроизвольный вздох вырвался.

— Достаточно, — сбивчиво произнесла я, пытаясь выровнять дыхание. — Спасибо, дальше я сама.

Только и оставалось, что позорно сбежать из кабинета, придерживая на груди платье. Через пять минут, переодевшись в своё и успокоившись, я вернулась. Эрланн снова уткнулся в бумаги. При моём появлении, не поднимая головы, подвинул звякнувший мешочек на ближний ко мне край стола.

Вот и славно. Деньги в карман, и пропади пропадом весь Эльдстегат с его обитателями. Но для обещанных тридцати серебрушек мешочек оказался подозрительно мал и при этом непривычно тяжёл, будто там не благородный металл, а железо. Некоторые клиенты обижаются, когда при них начинаешь деньги пересчитывать. Чуть не за оскорбление принимают, пока не тыкнешь их носом в недостачу или фальшивую монетку. Но я-то учёная.

Так что я без всякого смущения потянула завязки и высыпала содержимое на стол. Если решил урезать плату, так пусть объяснится. Монет внутри действительно оказалось не тридцать, а всего десять. И не серебрушки, что по стоимости равны десяти железкам.

Золото. Тысяча койнов.

Я такой суммы никогда в