Искатель, 2004 №6 - Андрей Левицкий

Жанна Романовна провела ладонями по волосам и сказала низким голосом:

— Вы убийца. Вы убили невинного человека.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Он оправдывался. Он оправдывался, как мальчишка, случайно запустивший мячом и разбивший оконное стекло. Мерсов говорил быстро, глотал слова, на вкус горькие, как недозрелый лимон, а рожденные им фразы получались пресными, как вата, он хотел сказать этой женщине, которая неизвестно кем приходилась погибшему Ресовцеву, что выбора не было, каждый автор, оказавшись в подобном положении, поступил бы так же.

— Но откуда, — воскликнул Мерсов, — у грабителя оказался роман вашего… э-э… Ресовцева? И почему там была моя фамилия? Это вы можете объяснить? Значит, они заранее подготовились! Кто-то украл текст у вашего… э-э…

— Эдуард Викторович был моим мужем, — сказала женщина. Она слушала сбивчивую речь Мерсова внимательно, полузакрыв глаза, и Мерсов не понимал, чего она от него хочет — признания в непреднамеренном убийстве? Или — что он сейчас на ее глазах тоже покончит с собой?

— Мужем, — повторил Мерсов. Ему почему-то казалось, что жил Ресовцев бобылем, иначе почему тело обнаружила соседка, а не сын или вернувшаяся с работы супруга? И фамилия у этой женщины другая — Медовая, а не Ресовцева. — Я вашему мужу ничего не сделал… Тут какое-то…

— Недоразумение, да, понимаю, — Медовая сцепила пальцы рук, послышался хруст, будто ломались кости, Мерсов испугался, что именно так и произошло, но Жанна Романовна положила руки на колени, пальцы едва заметно дрожали, выдавая ее волнение. — Что вы называете недоразумением? Эдик писал свой единственный роман всю жизнь. Никому не показывал, кроме меня, и потому только я могу сейчас сказать точно: «Вторжение в Элинор» опубликовано под вашим именем. Я увидела знакомое название и купила… А Эдик… Кто-то выкрал у мужа дискеты с текстом. Кто-то стер с жесткого диска директорию, в которой находился роман. Кто-то заменил фамилию мужа на вашу. Кто-то напал на вас в метро, зная, что в вашем портфеле лежит диск с текстом романа. Кто-то подменил диски. Кто-то потребовал с вас выкуп за вашу интеллектуальную собственность. Кто-то произвел хакерскую атаку на ваш компьютер, в результате чего текст вашего романа оказался уничтожен. Вся эта цепь событий могла произойти случайно?

— Нет, конечно! — воскликнул Мерсов. — Значит, вы понимаете, что я здесь ни при чем! Я только не понимаю, зачем кому-то понадобилось…

— Ни при чем? — перебила Медовая. — Кто может подтвердить, что происшествие в метро вы не придумали? Кто докажет, что не вы сами заразили вирусом свой компьютер?

— Но я не мог попасть в квартиру Ресовцева, взять диск и стереть файлы с его компьютера! Я даже не знал, где он живет — и сейчас не знаю тоже. Это ведь не его квартира, верно?

Жанна Романовна пропустила вопрос мимо ушей.

— И мотив у вас был, — заключила она свое обвинение.

— Мотив? — растерялся Мерсов. Вот уж в чем он был уверен, так это в том, что не было у него причины вмешиваться в жизнь не известного ему Ресовцева.

— Вы исписались, — убежденно сказала Жанна Романовна. — Каждый ваш следующий роман раз в десять хуже предыдущего. Я прочитала их все за эти два дня. Мне важно было понять — почему вы так возненавидели Эдика, что захотели… Я поняла: это ненависть бездарности к таланту. Вы сумели прочитать «Элинор»…

Она сумасшедшая, подумал Мерсов. Конечно, сумасшедшая, как он этого раньше не понял? Странные жесты. Взгляд, то острый, как лезвие, то отсутствующий, будто женщина погружалась в собственное подсознание, а потом на мгновение всплывала — для того только, чтобы озвучить порцию обвинений. Конечно, она сошла с ума, когда муж… может, даже на ее глазах… Нужно быть с ней осторожным и главное — не спорить. Нельзя спорить с психически больным человеком.

— Вы противоречите сами себе, — сказал Мерсов, высматривая путь к отступлению — до двери шагов пять, а женщина сидит в глубоком кресле, подняться не успеет, в любом случае у него будет фора… если, конечно, она не заперла дверь на ключ. Он не мог вспомнить… — Зачем мне было красть «Элинор»? Вы считаете, что это гениальный роман? Допустим. Но ведь мне потом пришлось бы писать следующий. Я уже три недели мучаюсь, потому что не знаю, как поступить дальше. «Элинор» — это не мое. Это чужое. Я не могу писать так — не потому, что роман гениален, а потому, что он написан в другом стиле, мне совершенно чуждом. Ну, опубликовал я его, потешил публику. А потом? Ведь второго «Элинора» у вашего мужа нет?

— У меня уже нет и мужа, — сказала Медовая.

Она опять хрустнула пальцами (на этот раз звук получился значительно более тихим), протянула ладони к Мерсо-ву, коснулась его колен и сказала неожиданно спокойным и даже дружелюбным голосом:

— Вы решили, что я сумасшедшая? Я действительно произвожу такое впечатление?

— Э-э… — Мерсов растерялся окончательно. — Совсем нет…

— Да, — улыбнулась Медовая. — Поймите, Владимир Эрнстович, я лишь хочу узнать истину. И, кроме вас, помочь мне в этом не может никто.

Мерсов нашел наконец в себе силы подняться и ринулся к двери, будто хотел протаранить ее своим телом. Он ожидал, что получит подножку, а может, пулю в спину, кто знает, не держит ли Жанна Романовна пистолет в кармане платья или в ящике стола. Он еще успел оценить бредовость обеих мыслей — спрятать оружие в узком платье было невозможно, а чтобы дотянуться до ящиков, женщине пришлось бы встать и обойти стол. Мерсов рванул дверь на себя, тут же вспомнил, что открывалась она не в комнату, а в коридор, и тогда дверь распахнулась — она и не была заперта, — в коротком коридорчике по-прежнему было пусто, и Мерсов скатился по лестнице, будто за ним гнались по меньшей мере десять грабителей с ножами.

В себя он пришел на улице перед киоском, на прилавке которого появились три новые матрешки с физиономиями Березовского, Гусинского и Абрамовича — трех евреев, съевших Россию.

— Поговорили? — радостно приветствовал Мерсова продавец.

Отвечать Мерсов не стал, не стал и оглядываться — быстро пошел в сторону подземного перехода, последними словами ругая себя за нелепое желание узнать, кем был самоубийца, по-видимому, действительно написавший «Вторжение в Элинор».

И почему эта женщина поджидала его у киоска? Неужели узнала по фотографии в книге?

У метро Мерсов несколько раз огляделся, представив себе, как это выглядит со стороны — способностей к конспирации у него не