Искатель, 2008 №4 - Анатолий Галкин
— Бегите сюда, Максим Петрович. Там неудобно было. Лужа там.
Максим даже не стал осматривать место, где только что стоял джип. Дождей не было уже месяц, и лужи там не могло быть потому, что ее там быть не могло.
На бегу Максим уже приготовился высказать охраннику Сидорову все, что он о нем думает... Максим Жуков считал себя излишне мягким и деликатным человеком, но в нужные моменты умел круто строить фразы из ненормативной лексики. И не в один этаж.
Джип блестел под фонарем всеми оттенками мокрого асфальта. Грязь на машине была, но только на одном месте — на заднем номерном знаке.
В ярости Максим уже схватился за ручку джипа, но тот вдруг заревел и рванулся вперед. Все это было так неожиданно, что Макс потерял равновесие и, пролетев вслед за машиной, скатился в придорожную канаву. Переломов и сотрясений он не получил, но коленка была разбита, рубашка на плече порвана, а щека оцарапана ветками шиповника.
Лежа в канаве, Макс вдруг ощутил под левой рукой холодный булыжник. Небольшой, с антоновское яблоко. А по звуку мотора было понятно, что джип опять остановился в пятидесяти метрах. Эти два обстоятельства слились в элементарный план действий.
Максим встал и, сжимая в руке булыжник, захромал к машине, из которой опять появилась морда водилы Сидорова:
— Как же я так неаккуратно! Я думал, Максим Петрович, что вы уже сели... Бегите сюда. Я подожду.
— Подожди, друг Сидоров. Я быстро не могу. Ногу подвернул.
Коленка у Максима болела, но не очень. Он мог даже бежать. Однако двигался медленно, хромая и покачиваясь. Сидоров должен быть уверен, что его соперник деморализован и почти обездвижен.
Максим продвигался неторопливо, изображая, что его оставляют последние силы... Когда до ненавистного джипа оставалось чуть больше пяти метров, он спружинил и рванулся к заднему бамперу.
Еще до того, как взревел мотор и шины стали плеваться мелким дорожным гравием, Максим успел стереть грязь с части номерного знака.
А еще он успел перекинуть в правую руку булыжник и метнуть его в спину удаляющегося врага.
В темноте он не увидел своей победы, но по звонкому звуку дробящихся осколков понял, что не промахнулся.
И это еще не вечер! Завтра Максим найдет раненого зверя и добьет. А куда он денется, этот «Чероки» с номером «пять, пять, два» и без заднего стекла?
Макс пошарил в кармане — мобильник оказался счастливей своего хозяина. Ни одной царапины.
Телефон дежурного в офисе ответил сразу:
— Фирма «Форт». Слушаю вас.
— Это ты, Ларин?
— Так точно, Максим Петрович.
— У нас все в порядке?
— За время моего дежурства происшествий не случилось.
— А где Забровский?
— Ваш зам с вами отбыл. Сразу после банкета... И больше на связь не выходил.
— Понятно... Счастливо отдежурить, Ларин.
Нажав кнопку отбоя, Максим понял, что звонок в офис только запутал дело. Это хорошо, что там «происшествий не случилось», но джип-то был... На шутку это не очень похоже. Даже на дурацкую.
Максим направился к дому, и с его приближением в голову стали приходить приятные мысли. Вот сейчас Катя встретит его, пожалеет, вытащит из щеки колючки шиповника, разденет, помоет, смажет коленку йодом и поведет в спальню.
Калитка была распахнута настежь. Входная дверь в дом тоже.
Раньше Максим не замечал, что деревянная лестница в его доме так скрипит. Или просто никогда раньше он не поднимался по ней так осторожно и в такой тишине. Он даже успел подумать: «мертвая тишина» — и через три секунды с ужасом понял, что был прав...
В комнате многое изменилось, но Максим смотрел в одну точку, в кресло, где сидела Катя. Он даже не видел, что платье на ней разорвано, что содержимое ее сумочки разбросано по полу, что вокруг валяются стулья, тряпки, книги... Он смотрел на рукоятку ножа, который торчал в Катиной груди. Даже не на всю рукоятку, а на самый ее конец, где был знакомый ему скол, щербинка величиной с копейку.
Это был его нож! Очень давно на пикнике он бросил его в сосну. Два раза воткнул, а на третий разбил у ножа рукоятку... Об этом знали все... Потом нож постоянно лежал на его рабочем столе. И об этом знали все... И сегодня утром он тоже лежал.
Максим потянулся к ножу, но вдруг вспомнил фразу из какого-то детектива: «...вынимать можно или на операционном столе, или из трупа».
Рука безвольно скользнула по рукоятке и уперлась в грудь — мягкую, теплую и липкую... Максим отдернул руку и машинально вытер кровь о рубаху.
У него перед глазами возник удаляющийся джип. В нем не мог быть убийца, но там соучастник. И его еще можно догнать.
Максим схватил со стола барсетку с деньгами и документами и бросился вниз к машине. Час назад он думал, что придется провожать Катю, и ключ оставил в замке зажигания...
Уже перед входной дверью он услышал визг сирен... Оказавшись на крыльце, он увидел, что через калитку врываются крепкие ребята в серой форме.
Когда ему заломили руки за спину, на участок вошел майор, а с ним двое гражданских в необычной форме одежды: старушка в халатике, наброшенном на ночную рубашку, и ее муж, отставной генерал, в трусах и телогрейке. Это были добродушные соседи Максима, которых, понятное дело, только что сорвали с кровати и пригласили в качестве понятых.
Майор быстро поднял всех на второй этаж и сразу же нашел нужную комнату:
— Смотрите, понятые. Это убитая. Обратите внимание на нож у нее в груди. Рукоятка с особым сколом... а это наш подозреваемый. Кровь на рубашке, щека расцарапана... Картина преступления, очевидно, такая: он пытается ее изнасиловать, рвет ей платье...
Майору надо было бы стать
