Бич - Александр Джафарович Чернов

Мужчина купил в буфете кружку желтоватого напитка, кусок рыбы на тарелке и, поколебавшись в выборе места, направился к свободному столику у окна. Сумку поставил на пол рядом со стулом, крепко прижав ее ногой к ножке стола. Устроившись как следует за столом, стал не спеша пить пиво, изредка бросая из-под кустистых бровей хмурые, настороженные взгляды на посетителей и на входную дверь.

Минут через десять в кафе, негромко переговариваясь, вошли двое атлетически сложенных, коротко стриженных молодых людей. Оба высокие, широкоплечие, с буграми мышц, перекатывающихся под рубашками. На этом сходство вошедших заканчивалось, дальше шли различия. Один из них был светловолосый, славянской внешности, с круглым лицом, мягким подбородком, другой — южанин с квадратной физиономией, большим носом, толстыми губами и волевым, твердым подбородком. Светловолосый неторопливой походкой направился к буфету, не обращая ни на кого внимания, большеносый, также занятый своими мыслями, с ленивым видом отодвинул стул и сел за столик спиной к мужчине. Ничто не предвещало бури. Ничего не подозревая, мужчина продолжал спокойно потягивать пиво, все так же косясь на дверь. Он кого-то ждал.

Светловолосый взял в одну руку две кружки пива, в другую — тарелку с закуской и направился к приятелю. Когда он проходил мимо мужчины, кружки из его руки неожиданно стали выскальзывать, он скособочился и, опасаясь не удержать их, поставил кружки вместе с тарелкой на стол. В следующее мгновение светловолосый схватил мужчину за шиворот и попытался сдернуть со стула. Мужчина оказался на удивление крепким. Мало того что он остался сидеть на месте, упершись ногами, будто бык копытами, он еще оказал сопротивление, ударив нападавшего кулаком в живот. Светловолосый ослабил хватку, но не выпустил воротника мужчины из руки. Тут к нему на помощь запоздало пришел носатый. Он резко развернулся и нанес мужчине удар ребром ладони сбоку в основание шеи. Человек крякнул, стал валиться на пол, однако и тут не сдался. Он схватил со стола свою кружку с остатками пива и запустил ею в носатого. Из лица парня в разные стороны брызнула кровь. Изрыгая проклятия, он кинулся на мужчину. Завязалась драка. Человек отчаянно брыкался, бил куда придется ногами и головой, однако его участь была решена. С разных концов зала к дерущимся бежали еще двое крепких парней. Через несколько секунд строптивый мужик оказался прижатым к полу с заломленными за спину руками. Щелкнули наручники. Несколько сильных рук рывком поставили человека на ноги, и светловолосый громко объявил находившимся в зале ошарашенным людям:

— Граждане, внимание! Сейчас на ваших глазах было проведено задержание особо опасного преступника Привольнова Георгия Константиновича.

Носатый в это время поставил на стол спортивную сумку, открыл ее, извлек автомат и поднял его высоко над головой.

— Будьте свидетелями! — изрек парень. — В его сумке находился автомат Калашникова, модернизированный, со складывающимся прикладом, укороченный!

ДОПРОС

Брал Привольнова Жорика как особо опасного вооруженного преступника отряд мобильный особого назначения, специально вызванный для вышеназванной миссии. Спецназовцы же и доставили ошеломленного Привольнова в следственный изолятор. Вызывать на допрос сразу не стали — ждали, когда клиент созреет. Остаток дня и ночь промаялся Привольнов в камере, пахнущей туалетом железнодорожного вагона. Наконец в замке повернулся ключ, дверь отворилась, и на пороге возник полный мордатый мужчина в форме сержанта полиции.

— Привольнов, на выход! — изрек он хмуро. — Да поживее, мать твою!

Жорик слез с нар, липких от грязи, и вышел в коридор. Там его поджидали двое рослых конвоиров. На Привольнова надели наручники, вывели из подвала и темным коридором препроводили в отведенное для допросов подследственных крыло здания. Здесь Жорика освободили от оков и ввели в кабинет.

Бедно живет наша полиция — во всяком случае, к такому мнению можно прийти, если судить по рабочим полицейским местам. В квадратной светлой комнате с зарешеченными окнами из мебели были лишь два стола, четыре стула, сейф и шкаф — все доисторическая рухлядь, место которой на городской свалке.

В кабинете находились два офицера полиции.

За столом восседал высокого роста худой белобрысый майор, лет тридцати пяти, с тонкими бескровными губами, острым носом и светлыми злыми глазами. За соседним столом сидел ровесник майора, слегка оплывший жирком капитан. На его мясистом, с пористой кожей лице застыло скучающее выражение. Капитан в отличие от напарника производил впечатление добродушного человека.

— Садитесь! — указал майор щурящемуся от яркого света Жорику на стул и взглядом сказал конвойным, что они свободны. Те, однако, не ушли, а уселись на стулья у окна колени автоматы. — На тот случай, если вдруг задумаешь выкинуть фортель, — пояснил присутствие конвоя майор. — А то бывали здесь у нас деятели, пытались на окнах решетки сорвать да за окно сигануть. А к тебе повышенное внимание требуется. Ты же у нас особо опасный!

— Да какой там особо опасный, — в сердцах сказал Привольнов и сел. Хотя наручники были на Жорике всего несколько минут, руки у него успели затечь. Привольнов потер запястья.

— А вот как раз твой статус относительно закона мы сейчас с тобой и определим, — произнес майор и пододвинул к себе клавиатуру компьютера. — Фамилия, имя, отчество…

Жорик кашлянул в кулак и назвался:

— Привольнов Георгий Константинович.

Майор стал печатать:

— Год рождения?

Жорик назвал, майор стал задавать вопросы и заносить в компьютер ответы. Когда исходные данные Привольнова были зафиксированы в протоколе, полицейский отложил ручку и официальным тоном представился сам:

— Я следователь. Ковалев Валентин Иванович. Буду вести ваше дело. Помогать мне будет Лысенко Андрей Олегович, — майор кивнул в сторону напарника и снова уставился на Привольнова. — Ну, Георгий Константинович, расскажите, где вы взяли автомат?

Ковалев говорил спокойно, Привольнов так же спокойно ответил:

— Автомат мне дал Вячеслав.

— Какой такой Вячеслав? — Ковалев приподнял белесые брови. — Расскажите, пожалуйста, подробней.

Обманутый доброжелательным отношением к нему, Жорик охотно заговорил:

— В общем, я ни в