Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 - Роберт Уилсон

– Хорошо. Хотя, скорее всего, это ничего важного.

– Тогда зачем ты звонил? Не верю, что только чтобы спросить, можно ли угостить завтраком возможного источника.

– Если что-то будет – расскажу. Даже если ничего не будет. Как там у вас в глухомани?

Холли подумывает надавить на Джерома – он бы рассказал, думает она, ведь именно ради этого он и позвонил, – но решает не торопить события.

– Пока всё идёт нормально, – говорит она. – Но я на взводе. Эта женщина, которая преследует Кейт, – она настроена серьёзно.

Холли рассказывает Джерому, что произошло, включая взломанную дверь и кровавую жижу, вылитую на вещи Кейт.

– Она не думала всё это бросить? – спрашивает он.

– Нет. Она… предана делу.

– Ты имеешь в виду упряма? – уточняет Джером.

Наступает короткая пауза. Потом Холли отвечает:

– И то, и другое.

– Я немного удивлён, что издательство не свернуло тур. Обычно они трусоваты.

Он вспоминает, как перед выходом его книги редактор пригласил эксперта по чувствительным темам, чтобы тот просмотрел рукопись. Тот посоветовал внести несколько мелких правок. Джером их внёс, догадываясь, что будь он белым, правок было бы больше.

– Издательство тут ни при чём, – говорит Холли. – Тур Кейт организовала сама. Это для неё больше политика, чем реклама новой книги. Координацией с книжными магазинами занимается её помощница – Корри Андерсон. Мне она нравится. Очень толковая. А это важно, потому что Кейт – дама требовательная.

– Это та самая помощница, которую облили отбеливателем? И ей же прислали конверт с сибирской язвой?

– Да.

– Но она продолжает?

– Да.

– Похоже, работы у тебя непочатый край.

– Да.

– Жалеешь, что взялась за это?

– Это напряжённо, но я смотрю на это как на возможность для роста.

– Береги их, Холлиберри. И себя.

– Так и планирую. Только не называй меня так.

– Само вырвалось. – Она слышит усмешку в его голосе.

– Считаю это несерьёзным. Передавай привет Джону, обязательно.

– Передам.

– Ну давай, рассказывай, что на уме. Я знаю, ты хочешь.

Он думает и говорит:

– Позже, Аллигатор. – И завершает разговор.

Холли одевается, аккуратно складывает пижаму в чемодан и подходит к окну, чтобы посмотреть на широкие просторы Айовы. В такие моменты, ранним весенним утром, ей очень хочется сигарету.

Звонит телефон. Это Корри спрашивает, готова ли она ехать в Давенпорт.

– Готова, как никогда, – отвечает Холли.

2

Крис просыпается от страшного кошмара. Во сне он снова сидит в третьем ряду «Макбрайд-холла». Женщина на сцене – магнитическая, красивая и опасная – просит всех мужчин в зале поднять руки. «Представьте, что я та учительница, в которую вы были влюблены в шестом классе», – говорит она. Для Криса это была мисс Ярборо. Конечно, он учился дома – все дети из Церкви Истинного Святого Христа учились на дому (муниципальные школы считались инструментом тайного правительства), но мисс Ярборо приходила давать уроки математики и географии. Золотистые волосы, голубые глаза, длинные гладкие ноги.

Во сне Маккей просит тех мужчин, кто делал аборт, не опускать руки. Зал смеётся над этой абсурдной идеей, и все мужчины опускают руки. Все, кроме Криса. Его рука остаётся поднятой, словно приклеенной – прямая и неподвижная. Тысячи людей смотрят на него.

Кто-то кричит: «Где твоя сестра?» Кто-то тихо шепчет: «Наш секрет». Он узнаёт этот голос. Поворачивается, рука всё так же поднята и неподвижна, и видит маму – такой, какой она была под конец: бледная и худая...

Она кричит так, чтобы весь «Макбрайд-холл» услышал:

– Ты – это ты, а она – это она!

В этот момент он вырывается из сна и обнаруживает себя растянутым на грязном, сплющенном матрасе в своей комнате мотеля. Простыня и изношенное одеяло запутались вокруг него, и он с трудом разжимает пальцы, чтобы освободиться.

– Ты – это ты, а она – это она.

Он встаёт, пошатываясь, идёт в ванную и обдаёт лицо холодной водой. Думает, что это поможет, всё исправит, но вдруг его живот сжимается, и у него нет времени даже повернуться к туалету – он просто вырывает в умывальник вчерашнюю кесадилью со стейком из «Тако Белл».

– Наш секрет.

Так было какое-то время.

Он стоит на месте, уверенный, что сейчас опять стошнит, но диафрагма расслабляется. Он набирает воду в умывальник и вытирает остатки с помощью тряпочки, которую бросает в ванну – бульк.

В такие моменты, после частых кошмаров, он – одновременно и одно, и другое.

Он думает о руке, свисающей с верхней койки, и снова – и то, и другое. «Не умерла, не умерла» – обычно это работает, но после кошмаров, в глубине ночи, такие слова теряют силу. В такие моменты он не может отрицать тот факт, что Кристина навсегда останется семилетней, с хрупкими волосами в её узком подземном мире, и всё, что он может – это жить с призраком своей сестры.

Он слышит, как папа говорит маме:

– Я запрещаю это. Ты что, хочешь быть Евой? Ты послушаешь змея, а не мужа, и съешь с Древа Познания?

В тот день мама была там, куда почти никогда не ходила – в папином сарае. Там, где он изобретал вещи, которые сделали их... ну, не богатыми – ведь большую часть денег от папиных патентов отдавали церкви – но довольно обеспеченными.

– Никогда не хвастайтесь, – говорила мама близнецам. – Всё, что у нас есть, – от Бога. Твой отец – лишь проводник. Он просто передаёт это дальше.

Крис стоял у стены сарая, среди травы по колено, кузнечики прыгали вокруг его голеней, слушая сквозь щель между досками – щель, которую нашла Крисси.

Мама редко отвечала папе, но в тот день, после того, как похоронный звон утих, она заговорила:

– Ты прячешься здесь, Харольд. Как ты можешь называть себя учёным и не хотеть узнать, что убило твою дочь?

– Я не учёный. Я отрицаю науку. Я – изобретатель! Они будут её разрезать, глупая женщина!