"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон
А потом Маккензи расскажет о своем разговоре с ним… И еще отец Винсент… Он священник, авторитетный человек… Он психиатр, который верит в существование дьявола…
— Все будет хорошо, — бормотал он. — Со мной все в порядке… Все будет хорошо…
— Само собой, — произнес шедший позади охранник. — Теперь ты в наших руках, и все будет хорошо.
Кевин не обратил на эти слова внимания. Как только дверь камеры захлопнулась за ним, он уселся на кровать и начал судорожно черкать в своем длинном желтом адвокатском блокноте.
Адвоката Кевина звали Уильям Самсон. Ему было всего 27 лет, и более всего он походил на молодого Ван Джонсона — свежее, чистое, типично американское лицо. Самсон поверить не мог в свою удачу. Ему досталось колоссальное дело, о котором будут писать все газеты. До этого он лишь раз занимался уголовным делом — защищал 19-летнего студента, которого обвиняли в вооруженном грабеже винного магазина близ кампуса. На воре была лыжная маска. Полиция, действуя по наводке, нашла такую маску в комнате студента, где не было ничего, что говорило бы об увлечениях лыжами. Студент вообще не занимался лыжами. Под описание преступника он подходил, и у него были серьезные долги из-за увлечения азартными играми. Но все же полной уверенности не было, поскольку полиция не нашла оружия, а подружка студента заявила, что в тот момент он находился с ней.
Самсон знал, что она лжет. Вряд ли она выдержит перекрестный допрос. Когда он объяснил ей ответственность за лжесвидетельство и сказал, что прокурор уже работает над тем, чтобы опровергнуть или дискредитировать ее показания, она занервничала. За день до начала процесса Самсон посоветовал своему клиенту заключить сделку с правосудием и отправился к прокурору для переговоров. Ему удалось убедить окружного прокурора отозвать обвинение в вооруженном грабеже, заменив его обычным ограблением. Поскольку у клиента ранее не было проблем с правосудием, обвинение ограничилось требованиям шести месяцев тюрьмы и пяти лет условно.
Кевин не вникал в подробности этого дела. Ему было все равно. Он считал, что ему необходим человек, способный вести уголовный процесс и не подверженный влиянию дьявола. На первой встрече с адвокатом Кевин объяснил, почему хочет настаивать на самообороне. Самсон слушал и делал пометки. Но чем дольше говорил Кевин, тем больше адвокат мрачнел. Он понял, что его клиент — безумец, страдающий истерической паранойей, и очень осторожно порекомендовал психиатрическую экспертизу.
— Это именно то, чего от меня хотят, — отказался Кевин. — Им нужно объявить меня сумасшедшим, чтобы никто не воспринял всерьез мои доказательства и моих свидетелей.
— Тогда я не в состоянии защищать вас, — заявил Уильям Самсон. — Никто не поверит вашим мотивам. Ваша история совершенно невероятна. Я не понимаю, мистер Тейлор, как вас защищать в таких обстоятельствах.
Реакция Самсона расстроила Кевина, но в то же время произвела впечатление. Уильям Самсон оказался толковым молодым адвокатом. Для своих клиентов он старался сделать все, что было в его силах, но и его сковывала система. Именно таким адвокатом в свое время хотел стать Кевин. Это давало ему надежду и возвращало веру в себя и свои действия.
— Тогда я буду защищать себя сам, — сказал он. — Но все же приходите на процесс. Возможно, вы будете удивлены.
Уильям Самсон с удивлением узнал, что психиатры, вызванные прокурором, пришли к выводу, что Кевин Тейлор отнюдь не безумен. Психиатры определили, что в момент убийства Джона Милтона он прекрасно понимал, что совершает преступление, а теперь пытается замаскировать истинные мотивы этого поступка безумными историями о сатане и его последователях.
Прочитав отчет психиатров, Кевин подумал, что ему впервые повезло. Теперь он сможет доказать свою правоту. Люди прислушаются и дадут ему возможность. Если он сумел убедить такого религиозного и ученого человека, как отец Винсент, уж двенадцать-то обычных граждан ему удастся убедить. Кевин был абсолютно убежден в том, что, рассмотрев доказательства и выслушав показания его свидетелей, они поймут, что он убил Джона Милтона в порядке самообороны. Если бы психиатры обвинения признали его безумцем, он не смог бы вызывать свидетелей и допрашивать их самостоятельно.
Но все его надежды рухнули.
Он получил ордер на анализ содержимого компьютера фирмы «Джон Милтон и партнеры», но папки «Будущие», которая была ему так необходима, там не оказалось. Кевин заявил, что ему показали не все. В сопровождении назначенных судом приставов он сам отправился в офис и попытался вытащить файлы из компьютера, но безуспешно. Папка исчезла. Ее не было даже в меню.
— Папку удалили! — заявил он. — Я должен был догадаться, что так и будет!
Конечно, ему никто не поверил, но Кевин решил, что сумеет обойтись и без этого.
В день начала процесса от обвинения выступил Тодд Ланген. Этот помощник окружного прокурора был ненамного старше Боба Маккензи, но выглядел гораздо импозантнее. Ланген напомнил Кевину самого себя — он обладал той же уверенностью, граничащей с высокомерием. Прокурор заявил, что перед ними очень простое дело: муж решил, что у его жены роман с другим мужчиной, от которого она и забеременела, и убил предполагаемого любовника. После того как Кевин совершил хладнокровное убийство, он придумал невообразимую историю в надежде на то, что его признают невменяемым. Отсюда и безумные утверждения о том, что он убил Джона Милтона в порядке самообороны. А собственных психиатров Кевин Тейлор приглашать отказался, дескать потому, что любой компетентный в области психиатрии специалист сразу распознает в нем симулянта.
Прокурор вызвал Норму и Джин. Обе показали, что Мириам часто рассказывала им о ревности Кевина к Джону Милтону. И когда Мириам объявила о своей беременности, он потребовал, чтобы она сделала аборт, обвинив ее в связи с Джоном Милтоном и заявив, что ребенок не от него. Норма и Джин говорили о том, как расстроена была Мириам. Они заявили, что Мириам стала бояться собственного мужа.
При перекрестном допросе Кевин пытался заставить обеих рассказать о Глории и Ричарде Джеффи, но их показания ничем ему не помогли. Тогда он перешел к Хелен Сколфилд и к тому, о чем она ему говорила. Обе женщины заявили, что им Хелен никогда не говорила ничего подобного. После этого вопросы Джин стал задавать Ланген, и выяснилось, что Хелен все еще находится в психиатрической лечебнице.
— Даже если она и говорила нечто подобное, то человек в здравом уме вряд ли мог воспринять ее слова всерьез, — сделал вывод прокурор. — И мистер Тейлор, блестящий молодой адвокат, который только что
