Современный зарубежный детектив-7 (Крутой детектив). Компиляция. Книги 1-27 - Сара Парецки

Вероятность того, что Себастьян Финстервальдер добровольно оказался рядом со своим убийцей, была не так уж мала. Возможно, этот тип выдал себя за того, кем не являлся, чтобы втереться в доверие к главе отдела. Конечно, речь могла идти и о совершенно случайном событии, которое не имело никакого отношения к этому делу.

– А что это была за книга?

– «Фауст» Гете. Издание 1910 года. Судя по всему, Шпильман написал Себастьяну, проявив интерес к книге, в тот самый день, когда мы загрузили ее в базу данных.

– А где сейчас эта книга?

Ответ на этот вопрос был мне известен еще до того, как Олег отрицательно покачал головой, и я все равно не хотела в это верить. Мир ведь не настолько жесток. По крайней мере, не должен таким быть.

– Она исчезла, Грета. Должна была быть у него в кабинете, но полиция ее не нашла. Они подозревают, что Себастьян вынес ее из библиотеки, потому что Шпильман напрямую попросил его принести ее на их встречу.

Если «Фауста» не было ни в библиотеке, ни среди вещей, которые Себастьян имел при себе, когда погиб, то особенных сомнений о местонахождении книги уже не оставалось, что, впрочем, казалось бессмысленным. Уличный грабитель мог убить Себастьяна, например, чтобы отобрать у него бумажник или мобильный телефон, но то, что он еще и забрал у него старую, невзрачную книгу, было полным бредом.

Единственная возможная разгадка этой тайны была настолько нелепой, что мне было сложно воспринимать ее всерьез: «Фауст» и стал мотивом убийства.

Я продолжила размышлять, пытаясь найти в этом хоть какую-то логику. То, что книга стала причиной чьей-то смерти, звучало как абсурд. Мне на ум сразу пришли романы вроде «Клуба Дюма» или «Имени розы», в которых книги лишают людей рассудка и развращают их до такой степени, что те начинают совершать жуткие поступки. За все эти годы я встречала алчных библиофилов, способных почти на все ради своей цели. Я видела, как люди воруют, обманывают, запугивают и даже физически нападают на других, чтобы заполучить ту или иную книгу. А некоторые готовы приобрести второй экземпляр определенного произведения, лишь бы он не достался конкурентам. У кого-то эта неуемная страсть съедает все средства к существованию, которые редко бывают по-настоящему высокими. В большинстве случаев конфликты больше связаны с тщеславием и эмоциональными проблемами людей, а не с реальной ценностью связанных с ними книг.

Но убийство – это другое. Я впервые в жизни задумалась над реальными шансами того, что кто-то мог пойти на такое.

Убить за книгу. Каким же жалким надо для этого быть.

– Мне стоило бы вернуться, – промолвил Олег.

Он произнес это так тихо, словно обращался сам к себе. Это вывело меня из себя, каким бы абсурдным ни было все, что сейчас происходило.

– Не переживай, завтра уже вернемся.

Я не стала добавлять, что не существовало ни одной рациональной причины, по которой мы должны были отменить наше расследование и помчаться в Берлин, чтобы он мог пойти в полицию и оплакать своего друга. Каким бы неуважительным это ни казалось, нам нужно было действовать рационально и продолжать двигаться вперед.

Труп Себастьяна никуда не убежит.

33

Дом престарелых, в котором жила Филипа Диченти, назывался Carpe Diem – весьма загадочное название, если учесть, что люди проводили здесь последние годы своей жизни.

Мы с Олегом шли туда, не проронив ни слова, но скоро стало очевидным, что нам слишком многое нужно друг другу сказать, чтобы продолжать играть в молчанку. Я заметила, как он поправлял очки и несколько раз мотал головой, словно пытался отогнать мысли, донимавшие его с каждым разом все более мучительными сомнениями и колебаниями. В конце концов ему удалось выразить их, задав мне один-единственный вопрос:

– Как ты думаешь, убийство Себастьяна может быть связано с тем, что мы делаем?

Моим первым побуждением было ответить «нет», но тот факт, что это событие совпало по времени с нашим путешествием в поисках Библиотеки Еврейской общины Рима, чересчур бросался в глаза, чтобы его можно было просто так проигнорировать.

– Я так не думаю, Олег.

Как бы я ни старалась притворяться, меня терзали те же сомнения, что и его. Если криминальные романы нас чему-то и научили, то тому, что подобные совпадения случаются очень редко. Нравится нам это или нет, жизнь – сложная штука, как бы мы ни старались ее упростить, чтобы подогнать ее под свой ритм.

Пансионат Carpe Diem располагался в старом невзрачном здании, не имевшем никаких опознавательных знаков, кроме небольшой таблички возле разрисованного граффити входа. Само по себе место было депрессивным, как и район, в котором оно находилось. Он явно знавал лучшие времена. Если бы мне сказали, что это не дом престарелых, а бывшая тюрьма, то я бы нисколько не удивилась.

Бросив взгляд на домофон, Олег решился нажать на одну из кнопок. Практически в то же мгновение в аппарате материализовался мужской голос, такой громкий и грубый, что его, должно быть, было слышно в нескольких улицах от нас.

Библиотекарь сразу же произнес несколько фраз на итальянском. Я различила имя Филипы Диченти, но больше ничего. Человек ответил ему тем же пронзительным голосом, что и до этого, и они вступили в жесткий, эмоциональный диалог, который, как мне казалось, проходил не слишком дружелюбно.

Пока я слушала, как они спорят, меня снова охватили подозрения, неуместные, словно зубная боль. Что именно мы приехали искать? Мы ведь даже не предупредили о своем визите. А если этой женщины тут нет? А что, если она здесь, но не в состоянии предоставить нам информацию, которую мы ищем?

Ощущение, что я бреду в темноте, становилось тем сильнее, чем больше я об этом думала. Я пожалела, что позволила втянуть себя в эту историю, и сказала себе, что если бы я остановилась и подумала, что творю, то поняла бы, что этот план был абсурдным.

В домофоне раздался щелчок, и все затихло. Олег мрачно посмотрел на меня с лицом человека, который обычно приносит плохие новости.

– Он говорит, что сейчас не приемные часы.

– Олег, да ты гонишь.

– Я сказал ему, что мы приехали из Берлина, но ему все равно. Говорит, что не может просто так пустить нас внутрь, чтобы поговорить с одной из подопечных.

Я выругалась. Это было катастрофой. Не хватало только, чтобы мы еще и столкнулись с бюрократическими проволочками, которые помешали бы нам расспросить эту женщину.

Олег снова нажал на звонок. На этот раз